– Дэн, это Логан, мой… – Она поколебалась, потому что не знала, кем мы были друг другу, и у нее были на то веские причины. Правда заключалась в том, что мы были друг другу никем. Мы были мимолетными воспоминаниями о том, что было когда-то. И ничем другим. – Он мой давний друг.
Давний друг? «Я любил тебя».
Давний друг? «Ты заставила меня стать другим».
Давний друг? «Я так невероятно скучал по тебе».
– Все в порядке? – спросил он, потом прищурился и шагнул ближе к Алиссе. Он опустил руку ей на плечо, словно желая защитить, и на миг мне захотелось ударить его за то, что он посмел к ней прикоснуться. За то, что он так смело касается моей девушки. Но потом я вспомнил.
Она не была моей.
Она не была моей вот уже много лет.
Она стряхнула его руку с плеча.
Я отвел взгляд.
– Мне нужно идти, – засмеялся я, но смех мой вышел невеселым. Я щелкнул себя браслетом по запястью и спустился с крыльца, слыша, как Алисса окликает меня.
Я проигнорировал ее зов.
Я проигнорировал пламя, обжигавшее мою душу.
Мироздание никогда ничего не обещает, но я был уверен, что оно всегда готово плюнуть мне в лицо.
Я сидел на рекламном щите, глядя на звезды, сияющие в небесах. Веки мои были тяжелыми, но я не мог вернуться в дом Келлана. Я не мог видеть его. Мне нужно было поспать, и я даже раздумывал: может быть, остаться здесь, между небом и землей, и вздремнуть, пока солнце не разбудит меня? Но едва я закрывал глаза, как вспоминал сегодняшний разговор с Ти-Джеем – когда он подтвердил худшую новость в моей жизни.
Мое сердце болело так сильно, как не должно болеть ни одно сердце в мире.
«Он мой брат…»
Я и представить себе не мог, что его не станет. И в этот момент я себя ненавидел. Я ненавидел себя за то, что мне хотелось удрать прочь и найти наркотики. Мне хотелось достать свой телефон и позвонить людям, которых я никогда больше не должен был видеть – чтобы они достали мне немного вещества. Я хотел снова провалиться в эту кроличью нору, потому что в кроличьей норе не существовало никаких чувств. Когда человек находился в кроличьей норе, ничто не было реальным, поэтому реальность не причиняла боли.
Я согнул ноги и обхватил руками колени.
Я не молился. Я не верил в Бога.
Но на долю секунды я подумал о том, чтобы притвориться, будто я в него верю – хотя бы перед самим собой, хотя бы на эту ночь.
Я закрыл глаза и запрокинул голову к небу.
Сначала раздались тихие шаги. Потом металлическая лестница начала содрогаться, когда она карабкалась наверх.
В руках она несла пластиковый пакет. Она была одета все в те же облегающие джинсы и топик, и в глазах у нее плескалась все то же беспокойство.
Она слегка пожала плечами, не сказав ни слова. Но я и так понял, что она просила разрешения присоединиться ко мне. Я пожал плечами в ответ, и она знала, что это было «да». Когда она подошла поближе, я ощутил резь в глазах, сердце мое ускорило бег. Она села слева от меня, согнула ноги и обхватила руками колени, точно так же, как я. Мы повернули головы и встретились взглядами.
Раскрыв пластиковый пакет, она достала пачку «Орео», пластмассовую корзинку с малиной, бутылку двухпроцентного молока и два красных одноразовых стаканчика.
Я слышал, как хрустит упаковка, когда она открывала печенье, воспроизводя маленький кусочек нашего прошлого.
Я открутил крышечку на бутылке с молоком и разлил его в два стаканчика.
Она разъяла печенье, вложила внутрь ягоду малины, потом сложила снова и протянула его мне.
Я не мог вспомнить, когда я в последний раз ел «Орео» с малиной.
Уголки ее губ чуть приподнялись, она кивнула. Я кивнул в ответ.
– Ты в порядке, Логан Фрэнсис Сильверстоун, – произнесла она.
– Я в порядке, Алисса Мари Уолтерс, – ответил я.
Мы отвернулись друг от друга и съели все печенье из упаковки, начиняя его малиной и глядя в звездное небо.
Когда она замерзла, я отдал ей свою толстовку.
Когда я больше не мог выдерживать боль, она взяла меня за руку.
– Эй, просыпайся. – Я почувствовала легкий тычок в бок и начала протирать глаза. Открыв их, я увидела яркий свет, бьющий мне в лицо – а еще Логана, стоящего надо мной. – Эй, вставай.
– Черт… сколько времени? – спросила я, зевая. Я не намеревалась в эту ночь засыпать здесь. Я собиралась вернуться домой, снова забраться в свою теплую постель и притвориться, будто никакого Логана в моем мире больше не существует. Но вчера ночью он выглядел таким сломленным…
– Тебе пора идти, – прошипел он. Я села, недоумевая, что на него нашло. Он побросал все, что я принесла, обратно в пластиковый пакет и сунул его мне. – Больше не приходи сюда, ясно?
– Почему ты такой грубый?
– Потому что я не хочу видеть тебя здесь. И отдай мою толстовку.
– Отлично, – проворчала я, вставая и швыряя ему его толстовку.
Мое сердце учащенно билось, когда я шла к лесенке, намереваясь уйти прочь. Но вместо того, чтобы слезть вниз, я развернулась к Логану.
– Я не сделала ничего плохого. Это ты пришел ко мне ночью, а не наоборот.
