В зверином порыве пригибаюсь почти вплотную, завожу правую руку под девушку и хватаю ее левую грудь, другой рукой локтем упираюсь в кровать. Не убежишь! Рваные резкие толчки. Она тонко всхлипывает при каждом протяжном движении. Почти рычу в нежное ушко.
— Нравится, как я тебя имею?
— Ннн-даааа! — Задыхающийся ответ.
— Раздвигай ноги шире.
Ее коленки послушно заскользили по простыне в попытке еще разъехаться хоть на миллиметр. А я не переставал драть ее в сочащееся лоно, уверен, под ней уже лужа. Как же хочу в нее кончить, заполнить до краев, пока она конвульсирует на моем члене. Но вместо этого раз за разом замираю и кайфую от волн первобытной энергии, что окатывают меня, тарабаня в каждый кусочек кожи, прошивая разрядами чужого удовольствия. Тем самым продляя гонку, пока тело ведьмы окончательно не обмякает, растратив весь запас гормонов.
Изливаюсь на торчащую задницу. Глажу по стройным ножкам, тяжело дыша и приходя в себя. Семя тягуче стекает с ягодиц, как глазурь подтекает на краях аппетитного пирожного. Великолепнее было бы разве что срывающиеся капли из пульсирующей утомленной дырочки, которую я только что хорошенько разработал.
Определенно, хорошо, что у нас не так много времени. Секс с этой ведьмой равносилен наркотику. Увлечешься и ты уже плотно подсел.
Я лежала на драконе, ощущая себя талым мармеладом на солнце. После близости с ним каждый раз пребывая в какой-то дурацкой розовой неге. И плевать, так хорошо.
— Рэнан. — Даже язык стал таким ленивым, чудо, что членораздельные слова получаются.
— Ммм? — А вот он не заморачивался с формированием фраз.
— Я говорила, что ты безумно хорош?
— Может быть. — усмехнулся он.
— Мне бы хотелось тебе помочь, когда я вернусь на Раку.
— Через постель союзников я еще не заводил. — Продолжал веселится он.
— А зря. У тебя талант.
— Очень скоро бы союзницы стали первыми врагами, мечтающими испепелить меня и соперниц. Женщины достаточно ревнивы. Да и я предпочитаю более стабильные связи, когда все понятно, не нужно тратить каждый раз время на ухаживания, узнавания подводных камней партнерши. И секс становится лучше со временем.
— Обычно мужчины считают наоборот. Им хочется новизны.
— А ты опрашивала всех? — Был мне лукавый взгляд.[
— Мне не за чем. Это же чуть ли не прописная истина, что мужчины полигамны, завоеватели. — Тут не удержалась от саркастичного тона.
— Завоевать проще, чем удержать. Еще в древние времена, когда цитадели брались осадой, в города входили армии. А что потом? Ты стал царем, но признал ли тебя народ, не убьют ли под покровом ночи, партизанские восстания не будут ли подтачивать бесконечно, пока не выдворят захватчика?
— С женщинами по другому.
— Немного да. Но правила те же, нужно развивать и строить отношения, узнавать друг друга глубже.
— Как с такой философией твой дом еще пустует?
— Иной раз мне нужны были короткие набеги, если можно так выразиться, а порой мы не сходились, как это принято говорить, характерами.
— Да что с тобой сходиться, ты же душка.
— В самом деле? — Яркие радужки уставились на меня — А в первые дни знакомства ты думала так же?
— Ну нет. Ты был противным драконом.
— Тото же, а если представить, что тебе нужно месяцами ждать меня с миссий или же летать со мной. Но ты городская дама, что привыкла, когда у тебя записи в салоны красоты, любимые магазины и подружки рядом, жизнь налажена. А тут срываться и куда-то лететь, вряд ли обрадуешься.
— Для меня это норма.
— Для тебя может быть, но не для большинства женщин, что живут на планете Совета.
— Говоришь со знанием дела, будто сталкивался с такими проблемами.
— Сталкивался. — Кивнул он, и, похоже, решил приоткрыть мне завесу тайны бывшего адмирала — Именно такие недопонимания и послужили тем, что однажды я встал перед выбором продолжать карьеру на которую отдал почти всю жизнь, в противовес скучной политической карьере.
— И ты выбрал первое. — Поняла я.
— Это были очень долгие размышления, наверное, самые долгие в моей жизни, когда я колебался.
— И что же заставило тебя оставить женщину, ведь я верно понимаю, что выбор был в этом?
— У нас было много разногласий и по другим вопросам. Я расценил, что даже пойдя на уступки и осев, наша жизнь не станет счастливой. А сидеть в Совете и играть в их подковерные игры для меня слишком утомительно.
— Ты мог нажить врага.
— Так и случилось. Ее отец один из председателей Совета до сих пор не может мне этого простить. Он ставил на меня большие планы, которые я самовольно перечеркнул.
— Не он ли был в присяжных, что выносили тебе приговор? — Представители Совета еще те акулы, они не терпят слова нет.
— Один из. Еще парочка тех, кому я перешел дорогу. Особенно меня невзлюбил судья. В свое время из-за меня разжаловали его сына. Когда я еще служил в разведке он использовал служебное положение.