Войдя внутрь, их встретила кромешная темнота и лишь капли воды разбавляли звуки такого мрачного помещения. Король Ада хлопнул в ладоши, от чего лампочки на потолке начали загораться одна за одной, издавая противный скрежет, который заставил Люцифера поморщится и прикрыть глаза от яркого света. Привыкнув к яркому освещению, демон увидел подвешенное тело под потолком: руки и ноги были прочно закованы в толстенные цепи. Маленькие гвоздики уже были вбиты в нежные ноги. Под потолком была девушка, определенно.
— Я уже попробовал развлечься, но утратил интерес, потому что она не могла прийти в себя! — Сатана нахмурил брови и посмотрел на своего сына.
Мешок на голове служил финальным украшением данного таинства. Наряд безумно напоминал чей-то образ, но Люцифер никогда не зацикливается на таких мелочах. Ему дали задание — пытать. Он пришёл сюда лишь за этим. Потом, он отправится к себе в комнату, расспрашивать Вики, как прошла её вечеринка и натанцевалась ли она с Асмодеем и не ахуела ли она?
Сатана подошёл ближе к подвешенному телу и достал из своего внутреннего кармашка высеченный в самом сердце Ада клинок. Обойдя тело кругом, он сделал первый надрез на бедре, но висящий в цепях никак не отреагировал. Отцу Люцифера такая реакция не понравилась, поэтому воткнув нож прямо в живот пленнику, провернул его несколько раз и получил желаемую реакцию — цепи звякнули в знак протеста и тело нервно дернулось.
— Ура! Сучка всё-таки бессмертна! — сумасшедший оскал украшал лицо Сатаны, а его сын не понимал, от чего он ведет себя, словно сошел сума, ещё и привел его с собой, хотя начал делать всё сам.
Король адских земель любил разыгрывать спектакли и делать из пытки целое искусство. Вытянув из живота нож, он провёл им в зоне шеи и декольте, испачкав кожу собственной кровью пленницы.
Enemy — Tommee Profitt, Beacon Light, Sam Tinnesz
— Скажи мне, ангелочек, нравится служить Кроули? — Сатана на этот раз воткнул ножик в бок пленного. — Нравится кружить голову Адмирону и делать доносы? — он вытащил нож и поменял траекторию лезвия, вонзив его прямо под сердце несчастной. Цепи издавали противный лязг, а тело дергалось в несчастных попытках выбраться. Громкое мычание разнеслось по помещению и сразу же стихло.
— Ах, моё опущение! У тебя же во рту занятно, возможно скоро я буду пытать тебя собственным хуем! — Дьявол срывает мешок, вытаскивает кляп и Люцифер кидается к отцу, оттаскивая от тела, которое он успел заставить мучаться. Руки демона тряслись, а его отец брыкался как непослушный ребёнок с воплями: «Ты что вытворяешь, щенок?!».
— Отец! Нет! Виктория демон! Какой ангелочек?! — кажется ещё минута и у сына самого сильного существа случится истерика и паника или сердечный приступ. Ему было стыдно, что он не узнал ту, которая живет с ним в одной комнате. Было стыдно за то, что не смог узнать платье той, с которой весь вечер не сводил своих алых глаз. Боже, она сможет вообще такое простить? Он бы не смог, но правда не узнал!
Вики
Моё тело трясло от сильного жжения в животе, энергия внутри подсказывала, что нужно бороться. Я пришла в себя и дернулась в попытке сказать хоть слово, но осознала только то, что в мой рот засунули кляп. Моё тело было приковано цепями, словно я оказалась на месте Голода и сейчас надо мной издевались также, как и над ним. Резкая боль прямо под сердцем заставила меня задергаться и протяжно завопить так, что эхо с гулом пронеслось по помещению.
Я услышала голос какого-то мужчины, который обращался ко мне «ангелок», но только я была далеко не светом очей его, а тёмная лошадка, которую либо с кем-то перепутали, либо решили оскорбить. Яркий свет ударил в глаза и наконец-то мой рот освободился от куска тряпки. Через мгновенье, я услышала голос своего соседа, который пытался объяснить мужчине, что я далеко не несущая свет и праведность, а демоница, которая недавно прибыла в школу и все тонкости моего появления. В моём сознании, тонкими вибрациями раздалось: «Люцифер предал тебя!», но просмотрев его воспоминания, пока он был занят, до меня дошло, что он до конца не понимал кто перед ним висит.
Пока Люцифер и незнакомец, которого он назвал отцом, спорили о моей сущности, агрессия, как тогда, настигшая меня в клетке Голода, накрывала меня с головой и убаюкивала в своих объятиях. Мне было больно, а терпеть — не моя сильная сторона. Энергия внутри меня бушевала и мои глаза нервно дёргались. И вот, мой сосуд наполнился силой и я резко дёрнула свои руки вниз, от чего цепи разлетелись по всему помещению, и двое мужчин устремили взгляд на меня. Гвоздики медленно, невидимой силой, вытаскивались из моих ног, а я стояла будто не чувствуя боли.
