Весёлая деревенская свадьба заканчивается трагедией - убийством новобрачных. Волшебник Иол уверен: убийство совершено с помощью тёмной магии. Но кто мог пойти на такое злодейство? А главное - зачем?
========== Глава 1 ==========
В одну тёмную, холодную осеннюю ночь двум мужчинам, разделённым многими милями, приснился один и тот же сон.
Сон этот начался с образа столовой залы в старом поместье. Это была мрачная, тёмная и душная комната. Стены, обитые тканью густого винного цвета, казалось, сдавливали пространство, плотные шторы на наглухо закрытых окнах не пропускали внутрь ни одного дуновения свежего воздуха. Даже свечи горели как-то неохотно: их огоньки вздрагивали, будто в ознобе, отражаясь в тусклом стекле бутылок.
На стенах были развешаны портреты бывших владельцев поместья. Дюжина лиц, мужских и женских, глядела из выкрашенных золотой краской рам. Лица эти были глупыми, тщеславными, сладострастными – или же благородными, умными, спокойными. В дрожащем свете свечей лица этих давно умерших людей казались живее, чем лицо того, кто сидел сейчас за столом, в полном молчании и одиночестве осушая бокал за бокалом.
Это был мужчина лет двадцати пяти, высокий и широкоплечий. Бархатный камзол, казалось, вот-вот лопнет на его широкой груди и плечах; кружевной воротник (изрядно заляпанный пятнами вина и соуса) почти совсем скрылся под падавшими на плечи золотисто-каштановыми кудрями. Лицо можно было бы назвать красивым, но то ли от вина, то ли от чего ещё, выражение этого лица было отталкивающим, почти зверским. Обрамлённый золотистыми усиками рот болезненно искривился, между губ то и дело мелькали оскаленные зубы. Тёмно-синие глаза неподвижно уставились в никуда.
Он пил молча, уничтожая лучшие и благороднейшие вина из коллекции, которую при жизни так трепетно собирал его отец. Он изо всех сил старался опьянеть, но в этот вечер зелёные черти, по-видимому, решили обойти его дом стороной – опьянение никак не наступало, и вместо блаженного отупения душа мужчины находилась во власти ужаса, гнева и отчаяния.
В доме царила тишина. Он ждал криков и стонов, но роды, похоже, проходили легко. Лишь несколько раз до его ушей донеслись торопливые шаги служанок, таскавших в комнату жены горячую воду, простыни и другие средства; как-то он услышал тихий вскрик, но не был уверен, что ему не померещилось. Он не знал, что там происходит, но был уверен: ничего хорошего. Эти роды кончатся плохо. Иначе и быть не может.
В дверь тихо постучались. Мужчина сжал горлышко бутылки, но пальцы его тут же обмякли. В прошлый раз он швырнул бутылку в голову слуге, лишь немного промахнувшись – осколки разбившегося о косяк стекла ещё поблёскивали на ковре. Но в этот раз он передумал: не из жалости к слугам, запуганным пьяными выходками господина, а просто от усталости.
- Что ещё?! – хрипло крикнул он. Дверь со скрипом отворилась, и в комнату вошёл седой старик в серой ливрее.
- Осмелюсь доложить, господин, - робко сказал он, - всё позади. Госпожа родила мальчика.
На несколько секунд в столовой воцарилось молчание. Не радостное молчание, а напряжённое и тягостное. Наконец мужчина грузно и тяжело поднялся на ноги.
- Так, - сказал он. Оперся плохо слушающимися руками о столешницу. – Она жива?
- Госпожа чувствует себя хорошо, - нервным голосом отозвался старик. – Сейчас она спит.
- Проводи меня к ней, - мужчина вышел из-за стола и отправился вслед за слугой по пустым коридорам.
Поместье было большим и старым. Первое здание на этом месте было возведено ещё четыреста лет назад; шли годы, и к маленькому каменному замку пристраивались всё новые и новые помещения, в то время как на родословном древе владельцев вырастали всё новые и новые ветви. Но сейчас половина комнат была закрыта, окна там были задёрнуты шторами, а мебель упакована в чехлы: синеглазый барон, нетвёрдо шагающий по коридорам, был последним в роду. Точнее, предпоследним – ведь у него только что родился наследник.
В комнате, где проходили роды, воздух был посвежее. Видимо, недавно проветривали – в воздухе таял аромат росы и цветущей черёмухи. Возле окна, дыша ровно и глубоко, спала роженица. Милые черты её лица, ещё недавно искажённого от боли и усталости, светились спокойствием. Две служанки молча сворачивали окровавленное бельё, ещё одна протирала мокрой тряпкой пол. Возле кровати стоял приглашённый доктор. Заметив барона, врач поднялся на ноги, поправил дрожащей рукой очки и поклонился.
- Где мой сын? – без церемоний спросил барон. Доктор моргнул, как будто вопрос застал его врасплох. Потом подошёл к кроватке и поднял на руки крохотного младенца:
- Взгляните, сударь.
Барон шагнул вперёд. Внезапно его охватила робость, которая через несколько секунд переросла в настоящий ужас.
Со сморщенного, красного личика на него смотрели абсолютно белые слепые глаза.
Услышав голоса взрослых, ребёнок открыл ротик, собираясь заплакать. Но из маленького горлышка не вырвалось ни звука. Лишь зашевелился в глубине рта крохотный, уродливый отросток, отдалённо напоминающий язык.
