– Вот здесь, Винсент, они вчетвером и стояли, – указал фэбээровец пальцем. – А позади – палаццо Гуаданьи, ныне пансионат для студентов. Завтра сделаем запрос, не помнят ли там нашу четверку, на что я, впрочем, не особо надеюсь. Но давайте же наконец пообедаем. Я не прочь отведать тонкой лапши с итальянскими трюфелями.
– А мне бы чизбургера и жареного картофеля.
Пендергаст, пораженный, взглянул на д'Агосту, и тот криво усмехнулся:
– Шучу.
Они пересекли площадь и оказались у ресторанчика «Санто-Спирито». Столики располагались снаружи: люди ели, пили вино, а по площади разносились отзвуки оживленных бесед.
Пендергаст подождал свободного столика, затем жестом пригласил д'Агосту.
– Должен сказать, Винсент, за последнее время вы набрали хорошую форму.
– Стараюсь. И после той прогулочки по Риверсайдскому парку не забываю про тир.
– Ваша меткость – предмет моей белой зависти. Завтра ночью нам предстоит предприятие, и ваши навыки могут здорово пригодиться.
– Предприятие? – Д'Агоста изнемогал от усталости, а вот Пендергаста разница в часовых поясах, казалось, только ободрила.
– Наведаемся в Сигну, в секретную лабораторию Балларда. Пока вы расслаблялись в номере, я переговорил с официальными лицами, чтобы раздобыть кое-какие документы насчет деятельности «БАИ». Но даже влияние Фоско не принесло результатов. Похоже, у Балларда имеются связи с нужными людьми. Или по крайней мере он знает, куда вкладывать деньги. Удалось раздобыть лишь жутко устаревшую карту участка, на котором расположен завод. Зато стало ясно: по официальным каналам далеко не уплыть.
– Устроим Балларду сюрприз?
– Это будет не визит, а проникновение. Все необходимое получим завтра утром.
Д'Агоста прищурился и кивнул:
– Повеселимся?
– Надеюсь, не слишком. С возрастом, Винсент, я стал привыкать к тихим вечерам у камина; бодрящие перестрелки в ночи уже не по мне.
Брайс Гарриман ловко протискивался сквозь людской затор на Пятой авеню, не переставая думал о дьявольских убийствах. Крис прав: теория фон Менка задела Нью-Йорк за живое. Телефон Гарримана разрывался; большей частью, конечно, звонили придурки, но таковы издержки работы в «Пост». На статьи Гарримана читатель еще ни разу не реагировал так бурно. Для необразованных бодяга с золотым сечением – аура математики, уравнения с датами – звучала как научная сенсация. Да и совпадения в числах пугали по-настоящему.
Проходя мимо клуба «Метрополитен», газетчик бросил мимолетный взгляд на чудесный мир денежной аристократии. На свой мир или, скорее, на мир своих дедов. Приближалось время, когда Гарриман мог рассчитывать на первое в жизни приглашение в один из престижных клубов, которым управлял его отец. Хотя работа в «Пост» наверняка послужит серьезным препятствием. Значит, нужно скорее вернуться в «Таймс».
И здесь поможет история с дьявольскими убийствами.
Хорошую историю, словно огонь, нужно подкармливать, а эта начала угасать. Расположение Криса в любой момент закончится, и Гарриман в два счета останется не у дел. История любой ценой должна жить, пусть даже продолжение придется сфабриковать. За тем Гарриман и пришел снова к дому, где был убит Катфорт. После первых же статей толпы религиозных фанатиков, дьяволопоклонников, готов, сатанистов, нью-эйджеров и просто чудиков стали ежедневно собираться напротив здания у кромки Центрального парка. Доходило до потасовок, приезжала полиция. Увы, в происходящем не было системы. Для настоящей реакции нужен катализатор.
Приближаясь к Шестьдесят восьмой улице, Гарриман уже заметил разношерстное скопление, в котором каждый лепился к кучке себе подобных. Работая локтями, газетчик протиснулся через кольцо зевак.
С последнего раза ничего не изменилось, разве что ненормальных прибавилось. Сатанисты в черной коже, заливаясь пивом, изрыгали проклятия в сторону нью-эйджеров в конопляных робах. Здесь, как на рок-концерте, пахло выпивкой и марихуаной. В дальнем конце довольно много народу собралось послушать человека в выцветших джинсах и рубашке из темной шотландки с короткими рукавами.
Гарриман протолкался поближе. Человек проповедовал, это было ясно как божий день, но в отличие от прочих – безграмотных, вопящих, срывающих голос на грани истерии – выглядел он нормальным и говорил спокойно и рассудительно. Народ вокруг него не расходился, проповедью заслушались даже несколько сатанистов и готов.
