Алекс поставил на тумбу рядом со мной стакан воды и положил около него пачку таблеток.
— У нас с тобой что-то вчера было? — хрипло спросила я.
Сейчас меня могло интересовать только это.
— Ой, чего у нас с тобой вчера только не было! — коварно произнес Огнарев и расплылся в улыбке.
Я закрыла лицо ладонями, и почти плача, сказала сквозь них:
— Ну скажи, что это не правда!
— Оказывается, ты такая дикая! Я знал, что не ошибся в тебе!
— Нет, нет, нет… Только не это! — я замотала головой и она закружилась еще сильней.
— Катя, — выдохнул Алекс, — как же легко тебя развести! Ну конечно, у нас с тобой ничего не было, ты была пьяная в стельку, даже мычать не могла!
У меня словно камень упал с души, но могла ли я верить его словам?
— Тогда почему я голая? — подозрительно спросила я.
— Откуда я знаю? Когда я принес тебя домой, ты была одета!
— Принес?
— Представь себе, — сквозь зубы процедил Алекс, — Ты не стояла на ногах! Я оставил тебя на кровати и вернулся в ресторан, что с тобой происходило, пока меня не было- я не имею понятия! Но судя по погрому в ванной, спать ты легла не сразу.
Я не понимающе хлопала ресницами и копошилась в памяти, пытаясь вспомнишь хоть что-то. Но в голове была только пустота.
— Думаю, ты просто хотела меня соблазнить! — ехидно сказал Огнарев.
— Конечно, нет! — вспыхнула я.
— Но для чего-то же ты разделась!
Алекс продолжил меня дразнить, он стоял, оперевшись спиной об шкаф и потешался над моей бурной реакцией.
— Напоминаю, что пересплю с тобой, только если ты будешь упрашивать меня на коленях! Так что, зря старалась! — блондин смеялся.
— Какой же ты придурок, Огнарев!
Я все еще плохо соображала и не могла соревноваться с ним в остроумии, поэтому пропускала колкие удары, один за одним. А если учесть, что перемирие мы объявили только на один день, и он уже закончился, сегодня Алекс обязательно воспользуется моей уязвимостью и тогда мне придется не сладко.
— Ладно, не умирай, я тебе там тортик принес, а то ты все веселье пропустила, — сказал блондин, — Мне пора ехать, если будет совсем плохо, звони.
— Точно, — еле слышно прошептала я, — Ты же собирался нанести визит сестре-близняшке…
— У тебя избирательная память, — улыбнулся Огнарев, — Марта на два года младше меня, ей почти двадцать два. Вчера ты очень смешно меня к ней ревновала.
— Ревновала? — хрипло возмутилась я, — Я просто была удивлена, что ты можешь быть с кем-то учтивым и нежным.
— Иногда могу… — загадочно сказал Алекс, — Но в подростковом возрасте мы с Мартой дрались не на жизнь, а на смерть… Отношения наладились только когда мы разъехались, я сюда, а она во Францию.
— Ничего себе…
— Она у нас умная и нормальная, в отличии от меня. Папина гордость, мамина прелесть.
Алекс повернулся лицом к зеркалу и спиной ко мне, глядя в свое отражение, он поправлял волосы, пытаясь спрятать в проборе выстриженную прядь.
Я приподнялась, выпила сразу две таблетки анальгина и жадно глотала воду, пока полностью не осушила стакан.
— Еще принести?
— Угу, — выдавила из себя я и опустилась на подушку.
Огнарев принес бутылку холодной минеральной воды и оставил ее на тумбочке, потом он закрыл шторы и межкомнатную дверь, я выпила еще один стакан, повернула подушку прохладной стороной и прикрыла глаза. Сквозь сон я слышала, что Алекс вышел из квартиры и отключилась на несколько часов.
Ледяной душ, вода и еще несколько таблеток анальгина чуть скрасили мое следующее пробуждение. Дома стояла тишина и полумрак, Огнарев все еще не вернулся. Я лежала на кровати в своей привычной черной футболке и слушала, как стрелки часов еле слышно бегут по кругу.
Потом я снова провалилась в сон, мне снилось чудовище с красными глазами, оно гнало меня по темному, холодному лесу, ветки и густая трава раздирали мои ноги до крови, монстр все так-же следовал за мной по пятам, а я все бежала и бежала, пока лес не закончился. Я обернулась посмотреть, насколько далеко мне удалось уйти, но за спиной больше никого не было, теперь меня никто не преследовал. Я остановилась чтобы перевести дыхание, присела на траву и услышала легкий шорох, доносящихся из невысоких зарослей.
Навстречу мне вышел белый кролик, его шея и лапы были перевязаны ржавой, колючей проволокой, раны кровоточили, оставляя на светлой, пушистой шерстке красные следы. Его грустные глазки-бусинки молили о пощаде и я, не задумываясь ни на секунду, рванула к несчастному зверьку и принялась сдирать проволоку, стальные колючки впивались и больно царапали мою кожу, но я не могла остановиться, пока не освободила кролика.
Я взяла его на руки, ласково провела ладонью по его спине, он был такой мягкий и приятный на ощупь, что я прижала его к груди. Я слышала, как под моими пальцами бешено колотилось его маленькое сердечко. Малыш запищал и я подняла его выше, чтобы успокоить и поцеловать, но как только он оказался на уровне моего лица, он резко дернулся и стальной хваткой вцепился в мою шею. Последнее что я помню, как его крошечные зубы превратились в пасть моего чудовища, и он разрывал мою плоть, отбрасывая в стороны куски мяса.
