Я держалась из последних сил, очень хотелось убежать и заплакать. Он только гневно вскинул брови, прищурился и стиснул зубы.
— Не надо устраивать бандитские разборки девяностых, — мой голос вдруг стал таким уверенным и наглым, что я не сразу его узнала, — и зачем ты притащил с собой эту группу поддержи? Вы что, пересмотрели Бригаду и возомнили себя очень крутыми, опасными парнями? Думали напугать меня до усрачки? Не на ту нарвались!
Внутри меня бешено колотило от нахлынувшего адреналина, я грозно смотрела ему прямо в глаза, которые горели адским, разрушающим пламенем. Клянусь, мне казалось, что я видела, как в его черных зрачках пляшут яркие огоньки.
— Я проконсультируюсь с юристом и свяжусь с тобой, чтобы обсудить, как решить этот вопрос в правовом поле. Я не отказываюсь тебе платить, но прибереги свои варварские методы выбивания долгов для того, кто на это купится!
Я не открывая взгляд от его лица, уверенно сделала несколько несколько шагов назад и нащупала ручку двери.
— Ах, да! Хорошего вам дня, будем рады видеть вас вновь!
Я как можно быстрее, пока он не очухался, выскользнула в коридор и пулей бросилась на кухню. Сердце отбивало сумасшедший ритм, я тяжело дышала, но была страшно рада, что смогла дать отпор. Вернее заговорила зубы и слиняла. Ты жертва до тех пор, пока позволяешь себе быть ей.
В зале меня перехватила Марина, как всегда недовольная всем вокруг.
— Что так долго?
— Да мутные какие-то, на наркоманов похожи- отмахнулась я, — до сих пор не определились, сходи к ним сама, если хочешь.
Возможно, если бы Марина и Огнарев завели ребенка, у них мог родиться Антихрист. В принципе, отличная бы получилась пара. Но не в этот раз, ведь в четвертую кабинку она так и не пошла. А Юрец сказал, что парни вышли из заведения почти сразу, как я отправилась на кухню.
Остаток смены я проработала на чистом энтузиазме и эйфории. Я решила, что завтра, сразу же после пар, пойду в полицию и напишу на Огнарева заявление за вымогательство и угрозы, потом свяжусь с адвокатом и узнаю, что мне следует делать в такой ситуации. Я успокоилась и перестала паниковать.
Наше кафе закрывалось в 00.30, и ближе к часу ночи, после того как столы были полностью убраны, пол подметен и стулья расставлены, мы закрывали дверь и разбредались по домам в разные стороны. Обычно я возвращалась домой на машине, но сегодня придется брать такси. Меня очень печалили непредвиденные траты и я, стоя на темной улице, уткнулась в свой телефон в поисках дешевого тарифа такси.
Приложение сообщило, что через двадцать минут ко мне должен подъехать Ахматжон на черной приоре. И только я хотела опечалиться еще сильнее, от того, что мне придется ехать посреди ночи с каким-то Ахматжоном, как сзади на мою голову что-то накинули и я громко взвизгнула. Но чья-то большая рука тут же перекрыла мне рот, а еще несколько цепких рук схватили меня с двух сторон и потащили. Я пыталась орать, брыкаться и кусаться, но делать это через ткань не получалось, и я просто истерично дрыгалась в воздухе. Буквально через пару секунд меня бросили в машину и снова зажали с двух сторон так, что я не могла двигаться. Машина дала по газам и мое сердце рухнуло от обрушившегося ужаса.
Меня сковал ледяной, пронизывающий страх, казалась, сердце стучит с такой бешеной скоростью, что я чувствую, как оно ударяется о ребра. Я не могла двинуться, я не могла закричать, я не могла сделать глубокий вдох. Чьи-то сильные, мощные лапы прижимали меня к сиденью автомобиля, лишая меня любой возможности бежать. Кому принадлежали эти лапы, мне было хорошо известно, от того становилось еще страшнее.
Ну все, Катя, ты допрыгалась, не надо было сегодня строить из себя крутую девчонку и дерзить людям, у которых не в порядке с головой. Ты разбудила зверя. Четырех зверей. От мысли, что очень скоро я останусь наедине с этими больными ублюдками и, скорее всего, мне никто не сможет помочь, меня накрыла новая паническая атака.
Сверху на меня накинули плотный материал, кажется чью- то куртку, но даже через нее, по ушам бил громкий бас и грязные ругательства жесткого американского рэпа. По салону разносился ликующий свист и смешки, слов разобрать я не могла. Моя голова была прижата к коленям и раскалывалась от нехватки воздуха и жуткого, бесконтрольного страха. Руки держащие меня справа зажимали словно стальными тисками, одна давила на мой затылок, не давая даже немного приподнять голову, другая держала мою ногу, чуть ниже колена. Человек, сидящий слева был не так жесток и просто придерживал мое тело, не применяя силу, положив руку мне на спину под курткой, но не смотря на это, я все равно была практически обездвижена.
