На фоне черного неба четко вырисовывалась громада моста. Командир приказал пулеметчикам занять оборону, а сам с отделением минеров пополз к проволочным заграждениям.
Метрах в пятнадцати - двадцати маячила фигура немецкого часового.
- Снять! - приказал Филиппов Волкову, который уже держал наготове винтовку со специальным бесшумным прибором - глушителем.
Затаив дыхание Волков прицелился. Еще секунда, и часовой тихо свалится мертвым. А там дело пойдет: все у Ивана Федоровича рассчитано, вон ребята уже проволоку режут. Но вдруг раздался выстрел, часовой пошатнулся и полетел под откос… взлетели в небо ракеты… Застрочили из дзотов пулеметы…
Иуда, что ты наделал? - крикнул Филиппов и с пистолетом бросился на Волкова.
Товарищ командир… товарищ… я… я случайно перепутал специальный патрон с обычным…
Подползли командиры отделений.
- Спасайте людей! - приказал комроты, передавая Волкова пулеметчику Поплавскому.
Завязался неравный бой. Гитлеровцы осветили поле прожекторами, пустили в ход минометы. Ослепленные партизаны стреляли наугад. И, кроме того, что можно было сделать автоматами и пулеметами против массивных, вкопанных в землю дзотов?
Едва мы выбрались из этого пекла. Многие наши товарищи навсегда остались там.
На первом же привале Иван Федорович стал допрашивать Волкова. Тот повторял одно и то же: случайно, дескать, перепутал патрон. Но во время тщательного обыска в одном из его ботинок под подошвой нашли в непромокаемом конверте удостоверение личности офицера германской разведки Курта Гельзнера.
- Расстрелять собаку! - крикнул командир отделения Евтушок.
- Мало! На куски порезать гада,- предложил Мотренко.
- Повесить! - закричал пулеметчик Поплавский.
- Правильно, товарищи,- поднимаясь, сказал командир. - Он заслуживает тяжелого наказания. Но шпиона необходимо немедленно отправить на допрос в штаб отряда. Возможно, наше командование получит от него немаловажные сведения.
И «Волкова» в сопровождении двух автоматчиков направили в штаб отряда. Но по дороге случилось несчастье: шпион сбежал.
Было это так. Пройдя километров пять, ребята-конвоиры присели перекурить, но ни один, как назло, не нашел у себя махорки.
Если хотите, возьмите у меня в правом кармане,- любезно предложил Гельзнер.
А-а, подлизываешься, пес, думаешь, и тебе дадим,- сказал один из конвоиров, доставая из кармана шпиона самосад.
- Воля ваша,- вздохнул шпион,- я пленный.
Выкурив по толстой самокрутке, ребята-партизаны неожиданно вскоре заснули крепким сном. Наверное, какой-то особенный был самосад у Гельзнера… Что было дальше, они не помнят. Однако нетрудно было догадаться: шпион вскочил и бросился в глубь леса. Хорошо хоть, что руки у него были связаны, не то он непременно бы расправился с конвоирами.
Узнав, что шпион сбежал, командир собрал нас и сказал:
- Наша ошибка стоит крови многих лучших товарищей. А почему все так произошло? Потому, что мы иногда недооцениваем своего врага и вместе с тем, сами того не замечая, ослабляем бдительность. Враг не спит… Шпион мог еще больше причинить нам зла - весь отряд погубить. Стыдно должно быть нам за такую неосторожность, а особенно мне. Как теперь мы вернемся в лагерь, как в глаза посмотрим своим товарищам?..
- Надо хоть мост подорвать! - подсказал Евтушок.
- Верно, товарищ Евтушок, надо подорвать! Надо. Хотя это очень тяжело, почти невозможно, так как охрана уже насторожена. Но попробуем…
Командир взял нескольких опытных минеров и вечером пошел с ними к железной дороге.
…Немецкая дрезина полным ходом мчала в сторону моста. В ней сидели три офицера-эсэсовца. Они громко разговаривали
между собой, смеялись. Но внезапно колеса пронзительно завизжали, и дрезина остановилась: на рельсах лежала груда камней. В ту же минуту из-за кустов выбежал Филиппов с минерами. Офицеров быстро обезоружили, связали и позатыкали им рты. Дрезину нагрузили взрывчаткой, завели мотор и пустили на мост. Дрезина не вызвала никакого подозрения: офицеры сидели на своих местах, только сбоку торчала двухметровая палка. Часовой, стоявший возле моста, понятно, на ходу не заметил, что его начальство едет связанным, он только выпрямился и отдал честь офицерам! А если бы даже и знал, в чем дело, все равно не успел бы ничего сделать. Дрезина с большой скоростью выскочила на мост и, ударившись палкой о перила, через секунду вместе с махиной моста взлетела в воздух…
Мы, словно дети, радуясь, обступили своего низенького, щупленького командира и, подхватив его на руки, начали подбрасывать вверх.
- Я вас вызвал, Владимир Никитич, по очень важному делу,- сказал командир роты, внимательно осматривая стройного, подтянутого минера Хильчука, брата комиссара отряда. - Вы человек местный, хорошо знаете Олевский район. Скажите, как нам лучше добраться с обозом в Голыши?
Через Каменку, Зольню.
Сколько туда километров?
Тридцать, не больше.
- Тогда, товарищ Хильчук, собирайтесь в разведку. Проедете верхом Каменку, Зольню и, если ничего подозрительного не заметите, возвращайтесь ночью назад. В помощники даю вам Петра Вишняка.
