— Кто этот тип? — спросила я, когда экран погас.
— Гордеев Лев Павлович. Бизнесмен и большой приятель здешнего губернатора.
— Странно, — нахмурилась я. — Что, по-твоему, он передал Валере? Деньги?
— Похоже, — пожал плечами Бессонов.
— Но… Валера его боялся. Он прятал труп, чтобы отвести подозрения полиции и отца Гордеева от своего клуба. У меня сложилось впечатление, Гордеева он опасался куда больше полиции. И вдруг он получает от него деньги. За что?
— Ответ напрашивается сам собой: все это время Валера не сидел сложа руки и вычислил убийцу… А может, не просто вычислил, а раздобыл доказательства. Кстати, в клинике, где лежит жена Гордеева, он побывал гораздо раньше меня, если быть точным, неделю назад.
— И Гордеев решил его отблагодарить?
— Возможно, его благодарность вынужденная, — заметил Бессонов.
— То есть Валера его шантажировал?
— Для начала я хочу проверить свою догадку. Для этого придется встретиться с Ольгой.
Он достал мобильный, набрал номер, а когда Ольга ответила, сказал только одно слово:
— Приезжай, — и равнодушно отбросил телефон. А мне вновь захотелось огреть его чем-то тяжелым. Может, не один раз и даже не два, чтобы увидеть наконец, как с его физиономии сползет это самодовольное выражение.
— Не думаю, что нам следует с ней встречаться, — сказала я, удивляясь, что голос мой звучит почти спокойно.
— Ты можешь подождать в спальне, — закрывая ноутбук, ответил он. — Вряд ли наш разговор продлится долго.
— Ты ведь уверен, что она приедет? — не удержалась я.
— Конечно.
— Конечно… Она все еще любит тебя. А ты собираешься ее использовать.
— Я собираюсь разобраться в этой истории, только и всего.
— Для достижения цели все средства хороши?
— Что это тебе вздумалось читать мне нотации? — удивился он. — Ах, да… я забыл… вы, кажется, успели подружиться. А если выяснится, что она точно так же использовала тебя? Или ты ей готова простить этот маленький грех и твое возмущение распространяется только на меня? Я хочу задать ей вопрос, отвечать на него или нет — решать ей. А сейчас, будь добра, отправляйся в спальню.
Я стремительно удалилась, так хлопнув дверью, что, должно быть, содрогнулся весь этаж, а Бессонов засмеялся. Я села на краешек кровати и стиснула руки, пытаясь унять нервную дрожь. Бессонов прохаживался в гостиной, что-то насвистывая. Я думала об Ольге, о том, как она мчится сюда сломя голову… Неужели она так и не поняла, с кем имеет дело? У нее есть мужчина, который ее любит, а этот мерзавец бросил ее тогда, бросит и сейчас. А она летит, как мотылек на огонь свечи… Она готова страдать вновь, да еще находит ему оправдание. Наверное, настоящая любовь только такой и бывает, твое собственное «я» вдруг отступает на второй план, и ты способен на все ради своей любви. А она поманит и предаст. И тогда у тебя ничего не остается…
В дверь громко постучали, Бессонов направился в холл, а я чуть приоткрыла дверь спальни. Тихий смех, Ольгин восторженный шепот, слов было не разобрать, какая-то возня, а потом голос Бессонова, довольно громкий:
— Мне известен твой темперамент, но не могла бы ты на время оставить в покое молнию на моих брюках…
— Ты сам виноват, все эти дни я пребываю в нетерпении, когда тебе надоест валять дурака…
— Ну, вот и дождалась… Выпьешь?
— Чуть-чуть… Я боялась, что ты уедешь…
— Твои страхи были напрасны…
Я услышала, как он идет к бару, разливает коньяк.
— Скажи-ка, милая, Гордееву-младшему о том, что наркобизнесом в этом городе заправляет его отец, ты сообщила?
— Откуда ты… — помедлив, начала Ольга, но вдруг чертыхнулась: — Я, кажется, забыла, с кем имею дело.
— Может, стоит напомнить, я не люблю повторять вопросы дважды.
— Зачем тебе?
— Я знаю, что ты и твой муж оказались в непростой ситуации. Твое благополучие меня беспокоит.
— Правда?
— Я когда-нибудь тебя обманывал?
— Нет… к сожалению. Однажды ты сказал, что я напрасно трачу на тебя время…
— Очень вероятно, что это произойдет вновь.
— Ну и пусть… свои слезы я уже выплакала.
— Я жду ответа, дорогая.
— Да, правду о своем сволочном папаше он узнал от меня.
— Надо полагать, в вашем клубе любители запретных удовольствий могут ни в чем себе не отказывать. В этом причина его большой популярности и роста вашего благосостояния?
— Надеюсь, за эти годы ты не стал блюстителем нравственности? — усмехнулась Ольга.
— Я далек от этого.
