Когда-то был парень, и я любила его. Логан Фрэнсис Сильверстоун был моей полной противоположностью. Я танцевала, а он просто стоял. Он молчал, а у меня никогда не закрывался рот. Он улыбался через силу, а я отказывалась хмуриться. В ту ночь, увидев скрывающуюся в нем тьму, я оказалась не в силах отвести взгляд. Мы оба были сломлены, но каким-то образом удерживались, чтобы не рассыпаться на осколки. Мы сошлись по ошибке, но, тем не менее, это было правильно. Мы были звездами, сияющими в ночном небе, жаждали исполнения желаний и молились о лучшем будущем. Так было до того дня, пока я не потеряла его. Одно поспешно принятое решение изменило нас навсегда. Когда-то был парень, и я любила его. И в течение нескольких вдохов, шепотом сказанных слов и нескольких минут мне казалось, что он тоже любил меня.
Посвящение
Для тех, у кого есть огонь внутри, для стремящихся сделать завтрашний день лучше.
Для тех, кому важно знать, что о них не судят по совершенным в прошлом ошибках.
Это для кого-то из вас.
Алисса
Из очереди к кассе на меня смотрел парень в красной толстовке. Я видела его раньше — много раз — включая утро этого понедельника. Каждый день он и его друзья околачивались в проулке за продуктовым магазином, где я работала. Я увидела их, когда мой босс заставил меня разбивать ящики и выбрасывать их на улицу.
Каждый день парень в красной толстовке появлялся вместе со своими друзьями. Они сильно шумели, курили и матерились как сапожники. Он выделялся, потому что другие ребята смеялись и улыбались. Он же казался молчаливым, словно его мысли жили за пределами того, что его окружает. Его губы почти всегда были сомкнуты. Я задавалась вопросом: а знал ли он, что такое улыбка? Кажется, он был человеком, который просто существовал, а не жил.
Иногда мы встречались взглядами, и я всегда отводила глаза.
Мне было тяжело смотреть в его карамельного цвета глаза, потому что они выглядели печальнее, чем у любых ребят его возраста. Заметные синеватые круги под глазами и общий помятый вид, но он все равно был привлекателен. Абсолютно уставший парень. Но ни один парень не должен выглядеть таким измученным и таким великолепным одновременно. Я была почти уверена, что все трудности на его веку пришлись на юность. Можно предположить, что он вел сильнейшую внутреннюю борьбу — сильнее, чем у большинства людей, ходящих по земле, — только по тому, как он стоял: плечи ссутулены, спина как будто никогда не выпрямлялась.
Но не все в нем выглядело так плохо.
Его темные волосы средней длины всегда были идеальными. Всегда. Иногда он вытаскивал небольшую расческу и проводил ею по волосам, словно гризер из 50-х. (Прим.: название «гризеры» (англ. Greasers) или «бриолинщики» произошло из-за их «грязных» волос: волосы смазывались специальными помадами для волос (бриолином) и укладывались в разнообразные прически. Термин greasers для обозначения членов субкультуры получил широкое распространение спустя десятилетия, в рамках возрождения интереса к массовой культуре 1950-х годов). Одевался он всегда однообразно: в обычную белую либо черную футболку, иногда красную толстовку. Джинсы всегда были черными, как и ботинки, зашнурованные белыми шнурками. Не знаю, почему, но его манера одеваться всегда вызывала у меня мурашки, хотя одежда была простой. А еще мое внимание привлекали его руки. В них постоянно была зажигалка, которую он безостановочно то зажигал, то гасил. Подозреваю, что делал он это совершенно неосознанно. Похоже, пламя, вылетающее из зажигалки, было просто частью его существования.
Равнодушное выражение лица, усталые глаза, идеальная прическа и зажигалка в руке.
Какое имя подошло бы такому парню?
Может быть, Хантер? Оно звучало во многом подходяще для плохого парня — каким он и был, по моим предположениям. Или Гас. Гризер Гас. Грязный Гас. Или Майки — потому что это звучало мило, но было бы полной противоположностью тому, каким он казался на первый взгляд, и это мне доставляло удовольствие.
Но в данный момент его имя не имело значения.
Важно было то, что он стоял напротив меня. Он был более эмоционален, чем там, в проулке, где я видела его. Лицо покраснело, пальцы нервно подрагивали, пока он стоял в очереди к моей кассе в продуктовом магазине. В его глазах ясно читалось сильное замешательство, пока он снова и снова с силой прижимал свою продовольственную карточку к считывающему устройству. Каждый раз был отказ. Недостаточно средств. С каждым разом он становился все мрачнее. Недостаточно средств. Он прикусил нижнюю губу.
— Это бессмысленно, — пробормотал он сам себе.
— Я могу попробовать на своем устройстве, если хочешь. Иногда эти машины дают сбой, — я улыбнулась ему, но не получила ответной улыбки. Его лицо по-прежнему оставалось холодным. Он враждебно сдвинул брови, но, тем не менее, протянул мне свою карточку. Я провела ею по терминалу и нахмурилась. Недостаточно средств.
— Говорит, что на карте не хватает денег.
— Спасибо, Капитан Очевидность, — пробормотал он.
Грубо.
— Это какая-то фигня, — вздохнул он, его грудь поднялась и опустилась. — Мы только вчера получили на нее деньги.
Кто были эти «мы»? Не твое дело, Алисса.
— У тебя есть еще какая-нибудь карта, которую мы могли бы попробовать?
— Если бы у меня была другая карта, неужели ты думаешь, что я бы этого не сделал? — рявкнул он так, что я даже немного подпрыгнула. Хантер. Он должен быть Хантером. Я имею в виду — плохиш Хантер. Или, может быть, Тревис. В одной из книг был Тревис, и он был очень плохим. Тревис был настолько испорченным, что мне пришлось закрыть книгу, дабы удержаться от того, чтобы не покраснеть и не закричать одновременно.
Он вздохнул, оглядел очередь, которая собралась за ним, и затем встретился взглядом со мной.
— Прости. Я не должен был кричать.
— Все нормально, — ответила я.
— Нет. Это не так. Прости. Могу я оставить это на секунду? Мне нужно позвонить маме.