В осенний тихий день, когда свод листьев редокИ солнце золотит жнивье седых полей:О если-б полететь, — мечтал наш дальний предокСледя завистливо за стаей журавлей.И пленник молодой во тьме средневековьяВ тюремное окно глядел на взмах орлаИ бледное лицо горело буйной кровью:— Свободу, он молил, и мощных два крыла.Влюбленные в саду, целуясь, наблюдали,Как в розах с мотыльком играет мотылек…Лететь, лететь вдвоем, не ведая печали,Порхая радостно с травинки на цветок.А в алтаре монах, склоняясь в час закатаИ слыша ангелов таинственный полет,Шептал: — Дай крылья мне, о Ты, чье имя свято,Чтоб в небо улететь, грехов откинув гнет.Молитву чистую услышал некий гений…На человечество взглянул он с вышиныИ страстные мольбы десятков поколенийВзметнулись светочем и в плоть облечены.Да, крылья ангелов, мечта земной юдоли,И крылья мотыльков, орлов и журавлей.Они у нас в руках, покорны нашей воле,В могучих рычагах воздушных кораблей.Они у нас — моря, леса, луга и горы,Селенья, города… Они у наших ног.Распахнута тюрьма, отброшены заторыИ человек взлетел, как птица… И как Бог…Взлетел в лазурь небес и властно грудь расправил,Взвился к немым звездам, сверкающим во мгле…О вспомни, вспомни тех, кого ты здесь оставилНа обездоленной и страждущей земле.Раздался жуткий звон… И в зареве кровавомПылают житницы, посады и дома…Что сделал ты с мечтой? Что сделал ты со славой?С короной благостной победного ума.Царит всевластно смерть и в вихре разрушеньяВсе гибнет, падает, в обломках Реймский храм…И с криком вороны, слепые духи мщеньяНесутся тучами по огненным следам.А он, шептавший нам заманчивые сказки,Подслушавший мечту, повеявший весной,Святому воинству дав дьявольские маски,Он был ли ангелом? Он был ли сатаной?<p>На шаланде</p>Гребни волн барашками курчавятся,Пена брызг алмазами горит,Сунгари, сердитая красавица,Изменила свой обычный вид.В знак тревоги ловко и уверенноПодняли на пристани шары,Жмутся лодки к берегу растерянно,Выходя поспешно из игры.На шаланде под квадратом парусаМы плывем испуганно назад,И о мачту треплет ветер яростноБахрому бесчисленных заплат.Мы плывем, то килем дно царапая,То волне взлетая на хребет.Чей-то пес, визжа, скребется лапами,Обнимает спутницу сосед.И, багром скользя по борту узкому,Кормчий наш китаец молодой,Напрягая бронзовые мускулы,Пассажиров брызгает водой.И я знаю — в час заката алогоЭто он вдоль Нильского руслаПлыл к той пальме, где под опахаламиКлеопатра избранных ждала.<p>Мишкино горе</p>
