Вновь нахлынувшее на него ощущение не поддавалось никакому описанию. Это был не цвет, не звук, не жар. Это было то, что он вкушал каждой своей отдельно взятой клеткой; сама душа его разбивалась вдребезги. Ему смутно представилось, что он превратился в государство, где перестали действовать все законы, и жители – его клетки – вернулись к борьбе за самосохранение. Под всем этим хаосом нарастало предчувствие неминуемой смерти и отчаяние от чего-то безвозвратно потерянного. Он усиленно сопротивлялся, цепляясь за разрозненные обрывки мыслей, путавшихся у него в голове. Это было самым сложным из того, что ему когда-либо доводилось делать, и грозило ускользнуть в тот момент, как только он перестанет полностью на этом концентрироваться.
Он услышал голос Морта и подавил в себе желание улыбнуться, держаться в привычной манере.
– Эти полчаса тебя мучили душевные страдания, – сказал Морт, – немногим удается это выдержать. Тем не менее, поскольку ты веришь в свои силы, ты смог преодолеть это. Похвально, но это только одна из стадий действия препарата. Через несколько минут ужасы повторятся – и на сей раз наяву.
Коэн сконцентрировал всю свою волю, представившуюся ему в виде оранжевого беременного паука, окутанного своей паутиной и разраставшегося в нем. Он позвонил гадалке – это был старый дребезжащий французский телефон, – и на другом конце послышался голос с таинственной нечеловеческой хрипотой:
– Ее здесь нет, но она просила кое-что передать тебе.
– Что?
– Она сказала, ты не будешь слушать.
– Буду, я обещаю.
– Нет, нет. Именно это она и передала.
– Что?
– Она сказала, ты не будешь слушать. – Связь прервалась; трубка гудела у его уха, как моторная лодка. Потом он увидел, что это была не трубка, а электродрель в руке Морта.
– Где Пол? – Морт улыбался. – Нам нужно, чтобы ты ответил. А то Пол может оказаться в опасности.
– Он теперь в безопасности.
– Не совсем. – Морт вставил жужжащее сверло Коэну в нос. Оно раздирало ему ноздри и ревом отдавалось в голове. Вытащив сверло, Морт выключил дрель. От крови и наступившей тишины он почувствовал тошноту. Морт улыбнулся. – Дегустация твоего будущего.
Боль унесла его в беспамятство. Морт встряхнул его, приводя в чувства.
– Где Пол? – Коэн не отвечал. – Давайте ее сюда! – крикнул Морт.
Двое бородатых втащили Клэр в помещение и привязали к стулу напротив Коэна. Он не сразу узнал ее: распухшее лицо было в синяках и кровоподтеках, на приоткрытых губах чернела запекшаяся кровь, глаза были полузакрыты. Ее короткие волосы, по-прежнему темные, такие же, как после покраски в Париже, спутались и слиплись от крови.
– Встряхните ее, – прошипел Морт.
«Скрипучий» плеснул ей в лицо водой из миски. Вода потекла по ее полурасстегнутой блузке на джинсы. Ее голова вяло качнулась; она закашляла и застонала.
– Эй! – крикнул Морт и ударил ее по лицу.
Коэн рванулся вперед, но стул крепко держал его. Подняв голову, Клэр увидела его.
– Привет, – прохрипела она. – Ты в порядке?
– Что они сделали?
Она попыталась улыбнуться.
– Ничего особенного.
– Прости меня.
– Тебе не за что просить прощения.
– Я виноват. – За этим лицом в кровоподтеках, за этими коротко остриженными волосами вместо длинных золотистых локонов, которые когда-то так восхищали его, за этими бирюзовыми глазами, и сейчас так ясно смотревшими на него из-под потемневших век, он увидел ту, которая, как и обещала, была готова принести себя в жертву ради него. – Я не доверял тебе в Париже. Я думал...
– Н-ну, – сказал Морт, – мы все получили хороший урок. Но давайте не будем отклоняться от темы. У нас есть, – он показал на Коэна, – некто, кто располагает нужной нам информацией и не хочет ей с нами поделиться. Но у нас есть и некто, – он ткнул в Клэр, – не имеющий ничего, что нас могло бы заинтересовать, но чье состояние может заинтересовать первого. По существу, – усмехнувшись, продолжил он, – наш изначальный план несколько изменился. – Он наклонился к Клэр. – Ты нам еще понадобишься, дорогая, чтобы помочь нам вытащить из него информацию.
Клэр посмотрела на Коэна.
– Я ничего им не сказала.
– Давай не будем тянуть, – сказал Коэн. – Вы ее отпускаете, и, как только я буду уверен в том, что она на свободе, я расскажу вам все, что вы хотите.
– Нет, нет, нет, Сэм. Я слишком уважаю тебя, чтобы пойти на такое. Как только мы ее отпустим, ты сразу замолчишь. Ты доказал нам, что ты – крепкий орешек; теперь посмотрим, настолько ли ты жесток, что будешь сидеть и смотреть, как она страдает.
– Не говори им ничего, Сэм. Хуже, чем они мне сделали, они уже не сделают. Не выдавай Пола.
– Я даже не знаю, где он.
– Место, Сэм, – сказал Морт. – То, о котором ты говорил в Ноенвеге.
– Это все была чушь.
Сложив руки, Морт поднялся.
– Не будем заниматься пустыми разговорами. – Подозвав «Скрипучего», он театрально поклонился Коэну. – Начинаем представление.
«Скрипучий» принес электроды. Прикрепив два к пальцам Клэр, он распахнул ей блузку и подсоединил два к ее соскам. Она решительно посмотрела на Коэна и покачала головой. Морт взял пульт.
– Какое мы дадим напряжение, Сэм? – Он повернул диск.
