Огонь сильнее мрака [СИ] полностью

— Поехали, — тревожно сказала Джил. Она забралась с ногами на бархатную койку и, навалившись на столик локтями, смотрела в заоконную тьму. Джон сел рядом, отвернул крышку, поболтал бутылку.

— Поехали, — согласился он и приник к горлышку. Джил покосилась.

— А зажевать? Ничего не взял?

Джон выдохнул и покачал головой.

— У них орешки только, — объявил он и снова приложился. — К-хха… Орешки с крепким — не люблю.

Джил пригляделась к этикетке.

— Будешь? — предложил Репейник, протягивая бренди. Джил взяла, осторожно пригубила. Наморщила нос.

— Пива бы, — сказала она. Джон вздохнул, поднялся и вышел. Пока он шел через пустой вагон, тепло из желудка растеклось по всему телу. Стало лучше, намного лучше. В баре он взял две пузатых глиняных бутылочки красного эля и, покачиваясь согласно с движением поезда, вернулся в купе.

— О! — сказала Джил, увидев пиво.

— Ага, — сказал Джон. Русалка взяла бутылочку, повертела. Нахмурилась. Пробка была хитрая, с проволочной защелкой.

— Тут надо вот так, — начал было Джон, потянувшись, но Джил уже обхватила горлышко и сделала энергичное движение рукой, будто сворачивала шею петуху. Раздался треск.

— Сломала, — без сожаления произнесла Джил и отхлебнула эля. — М-м, совсем другое дело.

То, что осталось от пробки, она бросила на стол. Джон посмотрел на скрученную, лопнувшую проволоку и сделал глоток бренди. Револьвер не нужен, подумал он.

— Так что там? — спросила Джил. — За кем едем?

Джон завинтил крышку и принялся рассказывать. Начал с визита Питтена Мэллори, изобразил дородного канцлера — с подражанием голосу и ежесекундным нервным подмигиванием. Джил тихонько смеялась, отхлёбывала пиво. Джон продолжил про Министерство и про Хитчмена — как пришлось читать начальника лаборатории, как тот выкручивался и как сдался в конце концов. Джил слушала уже серьезно, кивала. Потом настала очередь портрета с запиской на обороте и дневника, найденного дома у Ширли. Перед тем, как рассказать о рухнувшей башне, Джон глотнул ещё бренди, но это не очень помогло. Джил глядела на него слабо светящимися в темноте желтыми глазами, а он, спотыкаясь через слово, говорил — о лошади, превращенной в рыбу, о человеке, превращенном непонятно во что, о паромобиле, ставшем грудой золота, и о дышащей мостовой.

— Ну, а потом в архиве копался, в Министерстве, — закончил он. — Узнал, что таких башен всего три. Одна — Тоунстедская, другая — в Линсе, и к третьей мы сейчас едем. В Линсе Донахью велел никого к башне не пускать. Так что наши влюблённые сейчас гонят туда же, куда и мы. Но сильно отстают.

— Бедный, — сказала Джил и коснулась его щеки.

— Да нормально, — бодро сказал Джон.

Рёбра всё ещё ныли и прекращать не собирались.

Джил открыла вторую бутылку эля — точно так же, как первую.

— Чудно' как-то, — сказала она, сделав глоток. — Найвел этот. Шкатулку украл. В бега пустился. Место на службе потерял. Башню обрушил. Людей сколько положил. Это всё — чтоб жениться?

— Вот-вот, — сказал Джон с некоторым удивлением. — Мне то же самое в голову пришло. Быстро соображаешь, молодец.

— Хоть и без учебника, — бросила Джил и сверкнула глазами, как рысь. Репейник принуждённо засмеялся.

Потом они занялись друг другом. В окно, вытягивая длинные шеи, заглядывали фонари, рисовали бегущие узоры на стенах. Матовая кожа Джил белела в сумраке. Койка была узкой и неудобной, Джон не знал, куда девать ноги, но потом Джил помогла ему, и стало легко. Они сотворили самую простую магию, подвластную любой паре на свете — магию, для которой не нужны боги и их машины. Затем тесно обнялись и уснули, и Джон увидел во сне, что нашел револьвер.