— Пойдемте, надо уходить, — сообщил Дориус командным тоном, дабы пресечь все дальнейшие споры.
Троица подошла к задней части баржи. Мне лишь оставалось ждать, сейчас я был слабее младенца.
Как часто я проклинал эту уязвимость магов — наша сила не бесконечна, мы, как батарейки: можем заряжаться, но точно так же иссякаем. Все зависит от того, как и в каких обстоятельствах использовать магию. Это похоже на игру в шахматы: перед каждой игрой необходимо изучить противника и четко продумать варианты, стратегию, иначе до исхода битвы сил может не хватить. Однако при наличии Источника рядом силы магов практически не истощаются. Неужели маги смогут возродиться?
О, великий Дуфф-Кайден! Пусть Ремис не будет пешкой чародеев, пусть он и Алика будут даром, посланным нам свыше. Если она жива, я отдам свою душу, только бы вернуть ее к магам. На этих молитвах я погрузился в темноту, но сделал это с улыбкой на устах. Не помню, чтобы за последние десятилетия я со спокойной душой погружался в темноту.
Нахмурившись, я продолжала глупо пялиться на Кремера в тщетной попытке переварить его слова. Фейсал! Бог правосудия. Говорят, жизнь у него не сахар, но именно он стоит во главе суда над всеми душами, которые попадают к нему. А это не только души умерших простых людей, но и души бессмертных — всех, кто желает справедливого суда. А также тех, кто призван туда вопреки своему желанию.
Смертные и бессмертные, все, кто хочет жизни после смерти, кто верит в справедливый суд всей своей жизни, попадают к нему. Те, кто об этом не задумывается, просто попадают в потусторонний мир прямиком в руки Хафисвальда, или некий ад, как его называют люди.
— Ты хочешь сказать, что мы попали на суд к Фейсалу?
В этот момент я перевела свой взгляд на огонь, который освещал пещеру.
— Мы попали к вратам Фейсала, да. Но вот на суд к нему я не спешу.
Мне показалось, что Кремер был не то чтобы испуган, но ситуация явно заставляла его нервничать.
— Теперь я понимаю, почему не сработал кристалл с телепортом. Из этого места никто не сможет сбежать, используя другой портал.
— Но мы же не умерли? Ведь так?
Я начала ощупывать себя, пытаясь найти подтверждение своим словам. Вроде бы все как обычно, и нет оснований подозревать, что мы уже трупы. После беглого осмотра себя и Кремера я вернула взор на огненный шар.
— Мы определенно не умерли, но попали в один из множества порталов, ведущих к Фейсалу.
— Зачем ему порталы? Ведь к Фейсалу попадают, когда умирают, и только те, кто верит в суд богов.
— Не только. Раньше, много тысячелетий тому назад к нему обращались за справедливым судом, когда еще бессмертные не были в состоянии войны. Да, портал создан лишь для бессмертных, смертные к нему попадают после смерти, но бессмертные могли оказаться у его милости по своей воле и при жизни. Именно бессмертные всех рас обращались напрямую к Фейсалу, чтобы разрешить конфликты между фракциями. Но спустя какое-то время… — тут он замолчал, пытаясь подобрать слова.
— …маги решили вершить свое «правосудие» и провозгласили себя главными бессмертными, — закончила я за Кремера.
— Точно! Тогда не будем тратить время на экскурс в историю и сосредоточимся на решении насущных проблем. А я думаю, у нас огромная проблема: не хочу проходить через этот портал, но, кажется, что иным способом нам отсюда не выбраться. Если, конечно, ты не обнаружила в себе силы, которые способны помочь нам проплыть огромное расстояние под водой в поисках иного выхода.
Да, я определенно обратила внимание на слово «нам», то есть он надеется, что я в состоянии помочь? Ему? Кремеру?! Я?!
Он же тем временем, совершенно не напрягаясь, продолжал удерживать с помощью своей силы мой огненный шар. К моему огню, к моей силе, которая не позволяет нам заблудиться, Кремер не испытывает никакого трепета, относится к огненному шарику у потолка, как к свечке в темном коридоре.
К моему огню я уже успела в какой-то степени привыкнуть сама и даже рассмотреть его со всех сторон. Но почему к нему так равнодушен Кремер? Да, моя сила, которая сейчас удерживается в руках чародея, не похожа на обычный огонь, он перламутровый с яркими венами, по которым течет энергия. Переливающийся сосуд округлой формы, вмещающий в себя нечто самое прекрасное во всей вселенной, — огонь, ослепительный и завораживающий, приковывающий взгляд. Но, возможно, столь прекрасен он только для меня, я никогда не видела огонь, который был бы более величественным и впечатляющим. От красно-оранжевого света исходит обволакивающее тепло, к которому хочется приблизиться и от которого практически нет дыма, да и аромат скорее озона, а не гари, как от костра или свечки.
