Огонь в его поцелуе полностью

«Готова отправляться?» — спрашивает Дах, проходя мимо меня с седельным снаряжением, перекинутым через плечо.

Я смотрю, как он неторопливо уходит, покачивая своей упругой загорелой задницей. Сладость. Я думаю, он полон решимости отвлечь меня до чертиков. «Ты нарочно прошел мимо вот так, не так ли?» — говорю я ему, застегивая молнию на рюкзаке.

Он просто улыбается мне через плечо, выражение его лица игривое и, о, такое человеческое. «Я знаю, тебе нравится смотреть, как изгибается моя задница».

Я фыркаю. «Возможно, я укусила ее прошлой ночью в постели, а может, и нет. Тоже мне событие».

«О, ты это сделала. Ты определенно это сделала».

«Не нужно бросать это в лицо девушке, — поддразниваю я в ответ. — Или я, возможно, никогда больше не укушу ее».

«Я отменяю все, что я сказал».

Я качаю головой, посмеиваясь про себя, когда выбегаю за ним через двойные двери. По привычке я проверяю наш «почтовый ящик» на наличие записки от Эммы. Конверт был заменен несколько дней назад водонепроницаемым контейнером с камнем на дне, и я могу оставлять вещи для Эммы, даже если меня нет дома.

Сегодня, как и в любой другой день на прошлой неделе, сообщения нет. Мои последние два лежат на дне коробки, и я хмуро смотрю на них. Либо Эмма читает их и оставляет, либо она даже не заходила, чтобы проверить их.

— Ты думаешь, с ней все в порядке? — спрашиваю я Даха, снова закрывая контейнер крышкой. — Ты чувствуешь ее запах где-нибудь?

«Здесь много неприятных запахов, но я не знаю, какой из них был бы ее».

Я вздыхаю, направляясь к нему. Он наклоняется, чтобы опустить седло, и будь все проклято, если его задница не выглядит очень аппетитной.

«Я просто беспокоюсь о ней», — говорю я ему.

«Ты беспокоишься о ней, — соглашается он и поворачивается, чтобы обхватить ладонями мое лицо. Его большие пальцы гладят мои щеки. — Ты также беспокоишься об Эми. И Клаудии. И если бы на нашем пороге появилась другая женщина, ты бы тоже беспокоилась о ней».

Я слегка улыбаюсь ему. «Ничего не могу с этим поделать. Я хочу, чтобы все в моей маленькой семье были счастливы».

Я поджимаю губы, размышляя об отсутствии общения с Эммой. «Я, конечно, не ее мама. Она взрослая и может делать все, что захочет. Но вся эта тишина… странная. После той дружбы, которую мы построили, странно вообще ничего о ней не слышать. Я надеюсь, она не злится».

«Ты слишком много беспокоишься», — говорит мне Дах.

«Так и есть». Бросив последний взгляд на «почтовый ящик», я подхожу к Даху, где он ждет, пока я пристегну седло. Может быть, мы мельком увидим Эмму, когда будем пролетать над городом.

***

Клаудия, как всегда, рада видеть меня снова, хотя я все еще чувствую себя немного виноватой из-за того, что на этой неделе часто бывала «дома», чтобы провести время с Эммой. Мы совершаем еще один полет на драконах над городом, делая широкий круг вокруг далекого Форт-Далласа. Я чувствую запах дыма в воздухе и вижу блеск красной чешуи вдалеке. Это то время месяца, когда все красные драконы, похоже, нацелились на Форт-Даллас и полны решимости уничтожить его. Это зрелище наполняет меня смешанными эмоциями. Я беспокоюсь за тамошних людей, запертых в своих домах в ожидании прекращения драконьего огня, и мне также грустно за драконов, которые не в своем уме из-за того, что это место сделало с ними.

Никто не выигрывает в этой ситуации.

Мы скользим по городу, и мне удается удержаться на спине Даха, когда он ныряет за убегающей коровой и хватает ее одним укусом. Я стараюсь не чувствовать отвращения из-за этого, потому что я знаю, что он должен есть, но мой желудок все еще делает тошнотворный небольшой скачок, когда несколько капель крови подхватываются ветром и забрызгивают мои очки.

— Я буду стараться изо всех сил, чтобы моя еда не залила тебя кровью, — говорит мне Дах. — Возможно, в следующий раз я не буду кусать ее, просто проглочу целиком.