— Скажи мне, или я всю ночь не сомкну глаз, — не унималась Вада.
— А вот это уже не честно, и ты сама это знаешь, маленькая Вада. Пускаешься на хитрость, чтобы заполучить то, что хочешь!
— Все-таки я женщина!
Пьер мягко рассмеялся и поцеловал девушку в щечку.
— Ну хорошо, если ты так настаиваешь, я скажу: завтра мы поговорим о нашей помолвке. Вада вся напряглась.
— Не думаешь же ты, что я позволю тебе влипнуть еще в какую-нибудь неприятность? — спросил Пьер. — Я хочу заботиться о тебе, но удобнее всего это сделать, если ты станешь моей женой.
В тот момент Вада почувствовала, что ничего не соображает и не может найти нужные слова, чтобы ему ответить.
Прошло несколько минут, прежде чем она еле слышно сказала:
— Я полагала, что ты вообще не собираешься жениться… хочешь остаться свободным.
— Именно это я себе и говорил. Я сам выбрал такой образ жизни и был очень доволен. Я действительно был счастлив.
Пьер ненадолго замолчал, потом продолжил:
— Не хочу притворяться и обманывать, будто в моей жизни не было женщин, но никогда прежде, пока не встретил тебя, у меня не возникало желания жениться. Это правда.
— Ты… в этом уверен? — Вада от волнения растягивала слова.
— Больше, чем когда бы то ни было. Поэтому я хотел, чтобы мы лучше узнали друг друга, все обдумали и не торопились, но время, которое я на это отвел, уже прошло.
Он умолк, и, когда снова начал говорит!, его руки сжались в кулаки.
— Никогда не думал, что буду так страдать, как сегодня вечером, когда узнал, куда ты попала и что с тобой могло случиться. Мне казалось, прошла целая вечность, пока я добрался от «Солей д'Ор» до Лесного проспекта.
Голос Пьера звучал совсем низко, когда он заговорил вновь:
— В тот момент я понял, что ты значишь в моей жизни. Ты для меня — все и должна принадлежать мне. Я хочу заботиться о тебе, оберегать тебя и любить!
Он почувствовал, как Вада дрожит от сказанных им слов.
— Я не собирался говорить тебе это сегодня, мое сокровище. Завтра мы все тщательно обдумаем и обсудим. А сейчас ложись спать и помни только об одном: ты моя, и я тебя боготворю.
Говоря это, Пьер нежно держал пальцами подбородок девушки, затем его губы легко коснулись ее губ. Поцелуй был властным, требовательным, но она ощутила в нем еще и преданность, — будто Пьер отдавал ей не только свое сердце, но и душу. Он почувствовал ответную реакцию ее губ.
Ваду переполняло чувство благодарности, оттого что Пьер любит ее так же, как и она его.
Эта любовь соединила их в единое целое и вышла за пределы плоти. Она стала частью чудесного и духовного таинства — музыкой, поэзией, всем прекрасным, что есть на свете.
— Я люблю тебя! — Голос Пьера прозвучал словно откуда-то из глубины. — Когда ты станешь моей женой, то поймешь, как велико мое чувство.
Экипаж остановился, Вада испытала приступ почти физической боли, когда поняла, что они уже подъехали к отелю.
Швейцар быстро вышел им навстречу и открыл дверцу экипажа.
— К сожалению, мисс Спарлинг вывихнула ногу, — объяснил Пьер своим обычным спокойным тоном. — Я вынужден на руках внести ее в отель и подняться к ней в номер.
— Я вызову вам лифт, сударь, — произнес швейцар.
— Это было бы очень кстати, — заметил Пьер. Швейцар взял со стола ключи и направился к лифту.
Девушка положила головку на плечо Пьера. «Неужели все это происходит со мной наяву?»- подумала Вада. Должно быть, она вообразила себе все то, что услышала в экипаже. И все же с трепетом думала, что слова, сказанные Пьером по дороге сюда, навсегда останутся в ее памяти.
Лифт остановился на четвертом этаже. Пьер с Вадой на руках ждал, пока швейцар откроет входную дверь номера и зажжет свет. Затем внес ее в спальню и, усадив на кровать под сатиновым пологом, удобно прислонил спиной к мягким подушкам. Здесь все выглядело дорого и роскошно, в отличие от строгой обстановки его студии. Однако Вада с трудом удержалась от того, чтобы задержать Пьера и попросить взять ее туда, откуда они только что приехали.
— Ты сумеешь справиться одна? — спросил он, когда швейцар вышел из комнаты.
— Да, конечно, — ответила девушка. Пьер взял ночную сорочку, висевшую на стуле, и положил рядом с ней на кровать.
— Расстегнуть твое платье?
— Пожалуй, только верхние пуговицы, — ответила Вала, — с ними всегда труднее справиться.
Она выпрямилась, приподнявшись с подушек, наклонилась вперед, и Пьер расстегнул пуговички до талии.
«Мы уже сейчас могли бы быть мужем и женой», — подумала Вада. Они и так очень близки, словно стали частью друг друга, и церемония бракосочетания добавила бы их прекрасному союзу лишь благословение Всевышнего.
— Благодарю тебя, — проговорила Вада, когда Пьер справился с пуговицами.
Девушка подняла к нему свои глаза.
— Спокойной ночи, моя дорогая! — Голос Пьера был глубоким и ласковым. — Я приду к тебе завтра около полудня, и если будешь хорошо себя чувствовать, где-нибудь вместе пообедаем.
— Я буду считать минуты, пока снова увижу тебя.
Губы Пьера прикоснулись к ее губам, но это был, как ей показалось, всего лишь краткий миг блаженства. Улыбнувшись, он вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь.
