Мужчину совсем не коробило, что до недавнего времени он обдумывал постельные забавы с ней, а сейчас хладнокровно решил убить. Тем более это он тогда спас её от казни, теперь может сам привести приговор в исполнение — так оправдывался бы любой другой человек. Но с годами у Канцлера выработалось чувство полного безразличия к судьбам других людей, по головам которых он отчаянно пробивался к власти.
Мужчина по-шакальи оскалился и снова подозвал секретаря. Они довольно долго шептались, укрытые непроницаемым пологом, надеясь, что до Бога не дойдут их разговоры, а потом парень также быстро унёсся по делам, чтобы порадовать своего господина. А мужчина, вальяжно развалившись в кресле, сделал указательным пальцем правовой руки жест, выводя в воздухе маленький крестик, будто отмечая очередное выполненное задание в ежедневнике на пути к его значимой цели.
И ни один мускул на его лице не дрогнул.
********************************
Преподаватель по курсу «Смертельных артефактов» (или как любили говорить про него адепты «Фенечки, которые не убивают нас, делайте сильней, чтобы добить») напряженно следила заходом очередного практического занятия ребят с первого курса обучения. От наёмников она не ожидала каких-либо успехов в артефакторике, но ребята всегда соблюдали технику безопасности, и на это были причины. Один неверный магический посыл, одна неверно уложенная нить на заготовку, и смертельная магия ударит по тому, кто неосторожно посмел использовать её могущество.
Жесткий контроль над собой и своими действиями был всегда присущ Селене Рейес — девушке усидчивой и спокойной на занятиях. Но сегодня контроль Селены дал сбой.
— Адептка Рейес, осторожно! — крикнула преподаватель, кинув в мою сторону защитный кокон. Он покрыл всё поле деятельности над артефактом и мерцал теплым голубым цветов. В тот же момент, ещё не законченный артефакт осветился изнутри ярко красным светом, а потом произошёл небольшой взрыв и от камушка совсем ничего не осталось, обидно, это был мой любимый изумруд. К счастью, полог оказался силен и никто, из присутствующих на занятии не пострадал. — Ты в порядке, Селена? — обеспокоенно спросила женщина, подбегая ближе.
— Да, профессор Лим, меня не задело, всё хорошо. Простите, пожалуйста, за неуклюжесть, я на секунду задумалась, а потом бумц! И всё, — грустно ответила обычно собранная ученица.
— Ты не заболела? Может сглазил кто? Обычно ты такая умница и сама ответственность! — со вздохом беспокойства проговорила профессор снова.
Да уж, точно сглазили. Со вчерашнего бала не могу ни о чём думать, кроме этого проклятого танца, и этого коварного партнёра, что оставил меня в полной растерянности. А на деле просто потупила глазки.
— Вот что, я тебя отпускаю с занятия, переделать артефакт ты всё равно уже не успеешь, а пока есть время до следующего, сходи-ка, девочка к целителям. Пусть проверят тебя на сглаз, а заодно и осмотрят на след остаточной магии от артефакта, мало ли что!
— Хорошо, профессор, — хоть кто-то обо мне печётся.
Собрала свои вещи и вышла за дверь аудитории. Эх, огребла из-за своей растерянности, а могла уже доделать артефакт, останавливающий сердце прикосновением к грудной клетке. Всё из-за этого мужчины, который не выходит из моей головы!
Шла в сторону целительского корпуса почти не замечая дороги. Перед глазами снова играла всеми красками ночь бала, которая была богата на события. А образ спасшего меня незнакомца, такой притягательный. Надеюсь, мы скоро встретимся, спаситель! — вновь подумала я и со всей силы налетела на что-то твёрдое. Не успев восстановить координацию, начала заваливаться назад. Но не коснулась пола. Открыла от страха зажмуренные глаза.
Крепкие руки, спасшие меня от позорного падения жопой на пол, принадлежали моего самому главному врагу и по совместительству самому наглому котяре академии. Попала, так попала!
— Летаешь в облаках, Огонёк? — укоряюще-прицокивая спросил мой кошмар, — Спустить тебя на землю? — ухмыльнулась хитрая морда.
Ну, почему его шутки так меня задевают? Эх, надавать бы по мордасам умнику. Но правилами академии запрещены драки вне площадок, а значит как обычно придется ограничиться словесными пощёчинами.
И как можно противнее проговорила:
— Одно твоё присутствие, Дорогой, спускает меня на землю! — закончила едко, блестя злыми глазками.
Парень на секунду сделал обиженный вид, но видя, что на меня подобное не подействовало, а совесть моя дрыхнет без задних ног, продолжил насмешливо:
— Неужели наша девочка влюбилась в того напыщенного мужлана с бала? — ай, больно, попал в десяточку, — Так мне всего лишь нужно было станцевать с тобой танго, чтобы навеки сделать своей? — продолжал пытать меня расспросами, — Хочешь поделюсь с тобой стоящей информацией? — я потянулась ближе, а он шепнул на ухо, — Я танцую намного лучше…
— Как смешно. Тебя вообще среди танцующих видно не было. Всё, что ты умеешь лучше, — продолжала ехидно, — Так это зажимать девок по углам! — ох, как я злилась! Да, как он мог поносить тот прекрасный образ спасителя, что я придумала себе! Возмутительно!
