— Отойдите! В сторону! — рыкнул дед, запуская в меня Воздушный Кулак.
Но сёстры не слышали, они с ужасом смотрели на меня и на Огненное Лезвие в моей руки. Взмах — и их ноги отсечены почти по самые бёдра. Их вопли чуть не разорвали мне барабанные перепонки, но я уже не слушал, уклоняясь от Кулака. Тот врезался в дверь и в стену, сорвал её с петель и разрушил железобетон так, что оголилась покорёженная арматура.
В Глубину, вынырнуть рядом с папашей Романом. Он сразу же закрылся Сферическим Щитом, тоже стихии Воздуха, в руках у него появились два меча из туго скрученного ветра, таких острых, что им можно было резать сталь и камни. Лицо его было искажено от ярости, всё в каплях крови и кусочках мозга его жены, с утробным рыком он набросился на меня, пытаясь покромсать мечами в руках.
На форсаже Суперсолдата мне его выпады были не страшны, медленные и предсказуемые. Опасность представлял старик-Магистр, который не мог развернуться во всю ширь под землёй, в тесном помещении, но теперь прицельно метал то воздушные лезвия, то кулаки, стараясь попасть в меня и не задеть сына. Исхитрившись, накинул сеть из воздушных нитей, но я разрезал её огненным лезвием.
А ну ка… Уклоняясь, я врезался в металлический стол на краю пыточной, откатился в сторону, пропуская удар воздушным клинком Романа Лахтина, и на секунду замер, давая старику Лахтину прицелиться чем-то мощным. И тот не подвёл! От него ко мне протянулся хобот удивительного горизонтального торнадо — воздух спрессовывался внутри и затягивал всё внутрь, не давая уклониться, а сверхплотные потоки ветра яростно вращались, готовые порезать на мелкие куски и плоть, и сталь, и камень. Роман Лахтин остановился радом, с ненавистью глядя на то, как меня засасывает в этот смертоносный торнадо.
Прекрасно!
Провалившись в Глубину, выскочил оттуда за спиной Романа и толкнул его вперёд ударом ноги. Расслабившийся было мужчина сделал шаг — и попал прямо под удар торнадо! Короткий вскрик, и воздушные вихри разорвали его в фарш, расплескав по полу, стенам и потолку.
— Нет! Роман! — взвыл старик, отменяя заклинание, но было уже поздно. Его пылающий взгляд упёрся в меня. — Ты заплатишь мне за это!
— Сомневаюсь, старик. Ты тоже не выйдешь из этой пыточной живым! — усмехнулся в ответ.
В ответ он окутался мощным Щитом и поднял руки вверх, а во все стороны так и хлынула магическая сила. Комната задрожала, будто началось землетрясение, стены стали скрипеть, лопаться, куски бетона выпадали из них, обнажая арматуру. Потолок брызнул осколками бетона, но не вниз, а вверх! Вверху, над нами, ничего не было! Чудовищный вихрь слизнул поместье, метры земли и теперь разрывали железобетон, прорываясь к своему повелителю!
Видимо, это было самое мощное заклинание Лахтина, на которое он решился при виде смерти сына. И цена за него его не очень волновала. Тем не менее, Ирина с Вероникой, валяющиеся у остатков дверного проёма, были заботливо укрыты Щитом, чтоб по ним не прилетело. Если они ещё живы, крови с них натекло изрядно, её сейчас этот вихрь слизывал с пола, поднимал наверх и превращал в кровавый туман.
Сорвав и раздробив потолок, буря превратилась в несколько вихрей-копий и нацелились на меня. Я буквально кожей почувствовал это, а мой мозаичный Щит стал сосать вдвое больше магии, защищая от авангардного урона заклинанием.
— Ну уж нет, старик! Ничего у тебя не получится!
Миг — и я возле него. Мои кулаки вспыхивают ярко-желтым пламенем, оно такое плотное и мощное, что течёт, как жидкость, превратившись в толстые «боксёрские» перчатки из огненных потоков. Я защищён от жара, а вот воздух вокруг нас мгновенно нагревается, прожариваясь, бетон нагреваются, а арматура и остатки металлических шкафов накаляются, начиная слегка светиться багровым. Старик Лахтин скрипит зубами, но сделать ничего особо не может, заклинание высасывает из него все силы. Только вливает побольше мощи в свой Щит. Из-за этого меткость его вихрей падает, их выпады, разрывающие остатки железобетонного потолка, только бесполезно дырявят пол, а я без проблем уклоняюсь на форсаже.
— Получай!
Взрываюсь десятками ударов, кулаки, окутанные пламенем, буквально исчезают, превратившись в огненные росчерки в воздухе. Все удары обрушиваются на щит старика, выжигая его и заставляя отвлекаться ещё больше, перенаправлять энергию с атаки на защиту. Ещё десяток ударов! Ещё, ещё, ещё!
Я скачу вокруг Лахтина как сумасшедший, уклоняясь от клюющих сверху воздушных вихрей. Уже нет этой бетонной коробки, тут только яма, вырытая силой старика. Только у него под ногами да под сёстрами Лахтиными остались клочки бетона. Я бегаю буквально по воздуху, наступая на крошечные Щиты, и колочу старика.
Есть! Щит Лахтина лопается, не выдерживая моего очередного удара. Мой кулак попадает уму в грудь, сжигая в пепел правую часть груди, лёгкое, мышцы, кожу. Его правая рука улетает куда-то в сторону, унесённая вихрем.
— Умрём вместе! — рычит он, плюясь кровью.
Вихри, что до того пытались меня пронзить, окутывают и меня, и его огромным коконом, становятся твёрдыми, как сталь, давят и разрывают!