Она сильнее прижала крест, я едва смог пошевелить губами.
Все же мне удалось изобразить нечто, похожее на поцелуй, потому что сестра произнесла:
– Вот и хорошо.
Дверь в спальню отворилась, когда сестра положила четки на тумбочку бабушки. Прыгнув, она мгновенно оказалась на кровати рядом и, откинув голову, засмеялась.
– Что здесь происходит? – спросила бабушка.
Сестра продолжала хохотать.
– Ничего, – отмахнулась она. – Играю с братом.
Брови бабули поползли на лоб.
– Где же он?
– Здесь, – отозвался я, чтобы она могла по голосу определить мое местонахождение.
Но смотрел я на сестру. Прямо в ее глаза в прорезях маски.
– Что происходит? – спросила бабушка.
В глазах сестры еще стояли слезы, но она опять захихикала и подпрыгнула на кровати, продолжая воображаемую игру. Я перевел взгляд на младенца. Его внимание привлек скрип пружин, и он заплакал. Я повел плечами. Спина горела из-за царапин, оставленных ногтями сестры. Такие же были на спине отца.
– Я не знаю, – ответил я. – Не знаю, что происходит.
И бабушка, которая всегда слышала больше, чем люди хотели сказать словами, поняла, что это ответ из глубины моей души.
На мою голую коленку упала слеза.
Я заплакал громко, как мой маленький племянник.
Словно мое место было рядом с ним в колыбели.
Позже мама пришла ко мне в спальню.
Я сидел в постели, прислонившись спиной к стене, прикрывшись простыней до пояса, и рассматривал картинки в своей книге о насекомых. Благодаря этой книге я узнал о стрекозе, прежде чем ее увидел. И о сверчке. И о бабочках. Я выучил названия почти всех насекомых, о которых рассказывалось на этих страницах. Однажды я пошутил над бабушкой, попытался убедить ее, что выучил латынь, и стал перечислять все названия насекомых по порядку. Actias selene, Inachis io, Colias crocea. Я тараторил без остановки, даже задал вопрос названием одного вида и ответил названием другого. Со стороны моя речь звучала вполне гладко. Saturnia pyri? Acherontia atropos.
– Ты меня не одурачишь, – сказала бабуля, выслушав все термины до последнего. – Уверена, это слова из твоей книжки о насекомых.
Когда мама отворила дверь, я как раз открыл страницу с фотографиями жуков-светляков. На одной жук сидел на травинке, растущей среди собратьев на берегу озера. Огонек слабо отражался в поверхности воды. Светлячки стали моими любимцами с первого дня, когда папа подарил мне книгу.
Я был уверен, что нет существа более удивительного, чем то, которое может само вырабатывать свет.
– Бабушка говорит, ты плакал, – сказала мама, приоткрыв дверь и просунув голову в узкую щель. Вспышки света на экране освещали комнату, как молнии.
Я не ответил, настолько был поглощен изображением светляка со светящимся зеленым брюшком.
– Неужели эти жуки действительно сами производят свет? – спросил я отца в тот день, когда он достал для меня книгу с полки.
Это было еще тогда, когда он позволял мне скакать, как ковбой, и не наказывал, заставляя спать в ванне.
– Как тебе сказать, – ответил папа. – Лично мне кажется, они получают свет от самого солнца. Днем они напитываются энергией, а вечером отдают ее.
Потом я спросил его, солнечный ли это свет проникает в нашу большую комнату сквозь щель в потолке? Отец не ответил, просто встал и вышел, оставив меня одного.
Чуть позже я выяснил, что папа ошибался, светляки действительно вырабатывали свет сами, благодаря химическим процессам в их организме. Не все, что говорил отец, было правдой.
– Я хотела узнать: ты плакал? – задала вопрос мама.
Я покачал головой.
– Но бабушка сказала, что ты плакал в ее комнате.
Я провел ладошкой по зеленому брюшку жука на глянцевой картинке. И этот свет ненастоящий.
Мама подошла к моей кровати.
– Не расскажешь мне, что случилось?
Я касался картинки той же рукой, которую сжала и обмотала четками моя сестра, когда взяла клятву.
– Ничего.
И сразу подумал о малыше. Вспомнил день, когда сестра рожала на столе в общей комнате. О том, как плач младенца раздражал отца. Он ведь никогда не брал ребенка на руки. Горло сжалось до боли.
– Эй, что с тобой? – спросила мама. – Почему ты сейчас плачешь?
Она похлопала меня по ноге, призывая подвинуться и освободить место для нее. Мама села, голова ее почти касалась матраса койки брата. Она погладила меня по щеке.
– Это из-за того, что ты живешь здесь?
Я замотал головой.
– Здесь мой дом, я хочу жить вместе со всеми вами.
Нос тихо свистнул.
– В чем же причина?
Я подумал пару секунд и ответил:
– Вы меня обманываете.
– Что ты такое говоришь?
Мне ведь так никто и не объяснил, кто был отцом ребенка сестры.
– Вы все знали, что Человека-сверчка не существует, что дверь в кухне не открывается. Вы знаете больше, чем мне говорите.
– Что ж, так поступают все родители. Это наша обязанность. Все родители знают намного больше, чем их маленькие дети.
– Я тоже хочу знать все.
– Поверь, в жизни есть вещи, которые совсем неприятно знать.
– Какие?
Мама вздохнула.
– Всему свое время, сынок.
– Видишь? Ты говоришь мне только то, что считаешь нужным сказать.
Я положил книгу себе на грудь, скрестил сверху руки и отвернулся.
