— Не узнал? Богатым буду, — я засмеялся. — Это Пилип! Как телефоны чинить, так ты помнишь обо мне, а как мне что надо — уже и не узнаёшь. Где пропадаешь?
— Да я это… — Рыгор судорожно соображал, что сочинить. Сказать о тюрьме и о разрыве с властями? Или не говорить? О простуде? О прозрениях? — Да я тут выехал по делам, понимаешь… А ты что, наладил связь, выходит?
— Уж с неделю как починил! Ждал тебя, ждал, а ты куда-то задевался. Помнишь, что обещал мне?
— Да помню конечно. Сделаем, Пилипыч, всё сделаем! — Рыгор оправился и заговорил уверенно и убедительно. — И фамилию сменим, и в загран отправим. Потерпи недолго, я как только вернусь — сразу к тебе.
— Смотри мне, Рыгорка, а то ведь я могу и назад всё сломать, — мрачно пошутил я.
Рыгор убеждал меня всё красочнее — женское соседство его вдохновляло. Достоинство, зрелость, чувственная хрипотца. Я постепенно успокоился и стал прощаться. Рыгор облегчённо пикнул кнопкой отбоя и взглянул в сторону женщины. Как её зовут, кстати? Надо узнать. Она как будто почувствовала — покосилась на него и спросила, где остановить. Он вскинулся: за стёклами и в самом деле уже проплывали вечереющие предместья.
— Да где-нибудь у магазина… Поужинать пора. А скажите, вам автомеханик не нужен?
Вопрос прозвучал слишком некстати, и она отрицательно покачала головой, даже не вникая в смысл. Рыгор зло стиснул зубы, отвернулся и стал искать за окном съедобную вывеску. Было бы неплохо узнать, Варшава это или ещё не Варшава, но он решил, что больше рта не раскроет. Снаружи мелькали аккуратные кирпичные домики со светящимися кое-где жёлтыми окошками, навстречу проносились чистые разноцветные автомобили. В горле у Рыгора знакомо зацарапало, и он, сдерживаясь, начал кашлять. В последние дни кашель становился всё неприятнее, и во время приступов смутно болело в глубине груди. Пока он, обхватив себя руками и сжав зубы, кашлял, машина остановилась.
— Вот здесь можете поужинать. Съешьте горячего супа, — её голос жалостливо смягчился.
Рыгор коротко поблагодарил и, продолжая кашлять, выбрался на выложенный серой брусчаткой тротуар. Он ещё надеялся, что она остановит его и скажет пару примирительных слов, или даже… Но дверь хлопнула, и джип, глухо рыкнув, укатился.
Он стоял перед трёхэтажным зданием, выкрашенным в жизнерадостный бежевый. Двери ближайшего подъезда были гостеприимно раскрыты наружу, а над ними изящными рукописными буквами значилось:
Приступ кашля прошёл, но Рыгор успел по инерции кашлянуть ещё несколько раз, и за стойкой его услышали. Зашуршала складываемая газета, и появилась официантка в строгом чёрном костюмчике, с кожаной папкой в руках. Невысокая, худенькая, со светлыми, собранными в хвостик волосами и слегка неправильным лицом, она так понравилась Рыгору, что он напрочь забыл о надменной владелице джипа. Она предложила Рыгору выбрать место по вкусу, и он, оглядевшись ещё раз, сел диванчик возле окна. На груди у неё был приколот квадратный значок с именем: Катерина. Она протянула ему раскрытую папку, в которой оказалось многостраничное меню с названиями и фотографиями блюд, и спросила, не принести ли что-нибудь сразу.
— Пиво холодненькое есть у вас?
— Конечно есть! Какое вы хотите?
Она стала длинно перечислять сорта. Рыгор не слушал и глядел на её лицо — как она говорит. Большие глаза смотрели неподвижно и чуть-чуть дико, а кончик широкого носа еле заметно двигался в такт губам. От крыльев носа опускались две трогательные морщинки. Губы замерли, и Рыгор понял, что она всё рассказала и ждёт ответа. Он попросил принести самое первое из списка. «Старопрамен?» — уточнила она, кивнула и ушла. Рыгор листал меню, но ни фляков, ни зраз, которые так ему понравились у Эвы, он не нашёл. Впрочем, все блюда были подробно и аппетитно описаны, и от одних только соусов Рыгор несколько раз сглотнул. Часто упоминались загадочные кнедлики, и, пока он пытался найти их фотографию, официантка принесла пиво в высоком бокале. Она поставила бокал на квадратную картонку с надписью
— Катя! — позвал её Рыгор, и она услужливо повернулась к нему. — Катя, почему вы называетесь «Сметана»? У вас вся еда со сметаной?
— Нет, что вы! Это название — в честь композитора Сметаны. Знаете такого? — просто ответила она. — Хотите, я вам сейчас включу его музыку?
