— Но откуда вообще взялась идея женщины? Кто создал этот ваш симулякр? Кто написал эту книгу и нарисовал картинки? И как удалось убедить всех людей в реальности того, чего нет?
— Как раз это вам и предстоит узнать! — произнёс Пятрусь с радостным и заговорщицким видом. — Сам я не успеваю заниматься всеми направлениями исследований и, чтобы не разбрасываться, сосредоточил свои усилия в одной сфере: природа и формы прозрений. А вы можете выбрать специализацию на свой вкус. Например, женщина. Прекрасная специализация, дорогой коллега! Вы позволите мне так вас называть? Ни минуты не сомневаюсь, что научное поприще — ваше истинное призвание.
— Погодите, правильно ли я понимаю вас, Пятрусь? Вы сказали — прозрений? То есть, простуда — это ещё не всё, и есть другие прозрения?
— Именно, дорогой коллега! Я собирался рассказать вам о них позже, но раз уж вы сами спросили… Наш взгляд на мир в целом и на женщин в частности напрямую зависит от степени нашего прозрения. Вспомните: когда мы здоровы и бодры, женщины кажутся нам существующими, наряду с целым рядом прочих сомнительных явлений. Когда мы простужаемся и до некоторой степени прозреваем, они кажутся нам странной выдумкой, не имеющей никаких оснований. Если не считать основаниями многочисленные книги, изображения и сам факт присутствия идеи женщины в нашем сознании. Прозревая ещё больше, мы начинаем понимать, что отнюдь не женщины должны нас удивлять своим несуществованием. Удивления, знаете ли, достоин весь наш мир, устроенный идеально и счастливо, но неподвластный никакому логическому осмыслению. Удивления и восхищения! Извините…
Пятрусь отвернулся и чихнул. Лявон воспользовался этим, чтобы прервать его речь:
— И что открывается человеку при дальнейшем прозрении?
— Если в двух словах, то песенное прозрение значительно глубже по сравнению с простудным, касающимся только некоторых аспектов быта и общественного устройства. Например, песенное прозрение даёт осознание отсутствия пространства и времени, — он замолчал с весёлым видом, явно наблюдая, какое действие произведут его слова на слушателя.
— Как это может быть?! — Лявон был потрясён. — Отсутствие пространства и времени? А разве мы с вами находимся сейчас не в пространстве? И разве наш разговор не длится уже четверть часа?
Пятрусь покачал головой и сказал, что объяснения нарушат чистоту экспериментов. Оказалось, что у Пятруся была разработана целая схема работы с непрозревшим ассистентом, появления которого он ожидал уже давно. Ряд последовательных психологических тестов с повседневным сознанием, затем ступенчатое простужение, далее обширный цикл изысканий по пост-простудным эффектам, а уж только потом… С библиотечным вахтёром все возможные эксперименты были уже проделаны, но он оказался здоров как бык, и даже самые мощные сквозняки не смогли заставить его сморкаться. Поэтому состояние Лявона имело большую важность для науки, открывая долгожданные исследовательские возможности.
— Пятрусь, я вам верю. Но оставим эксперименты на потом. Расскажите мне, как это сделать. Что за песенное прозрение? Не хочу терять ни минуты!
— Лявон! Прошу вас во имя прогресса: не прозревайте ещё немножко. Потерпите! Всё, всё придёт, не сомневайтесь. Давайте проведём маленький экспериментик прямо сейчас? Я вам буду задавать вопросы, а вы отвечайте, желательно не задумываясь. Скажите, Лявон, вы когда-нибудь бывали…
Но Лявон остановил его, подняв руку ладонью вперёд. Лицо его приняло твёрдое и даже высокомерное выражение, довольно комичное в сочетании с распухшим красным носом.
— Пятрусь, никаких экспериментов. Это крайне унизительно — чего-то не знать и быть в дураках. Прошу вас объяснить мне, как прозреть дальше. Иначе я ухожу сейчас же, — он сделал движение, как будто собираясь подняться.
— Что вы, что вы, дорогой мой! — Пятрусь успокаивающе протянул руку в сторону Лявона. — Ваше желание в высшей степени законно и значит для меня больше, нежели любые научные цели и задачи. Пусть будет так, как вы хотите. Уверен, что мы вдвоём быстро сыщем новых людей для экспериментов!
— Я вам друга приведу, с которым мы вместе простудились, — пообещал Лявон, чувствуя необходимость сгладить категоричность своего требования.
— Друга? Прекрасно! Лучшего нельзя и желать, — лицо Пятруся становилось всё более радостным, он сцепил пальцы двух рук и потряс ими перед грудью. — Я так за вас рад, Лявон! Представляю себя на вашем месте сейчас, — он счастливо вздохнул и покачал головой. — Итак, всё, что вам нужно — это внимательно слушать песни, которые сейчас звучат. Отсюда и термин — «песенное прозрение». Постарайтесь не отвлекаться ни на что. Давайте сюда книгу, прочитаете её позже. Сейчас проверим, сколько осталось на кассете …
