И только он стоял перед тобою,Когда ты мне в тот вечер открывалась;Конечно, я вполне владел собою,Хотя на части сердце разрывалось.Я говорил!.: «О, да! Он маг и властный,И ты напрасно мыслишь, что изгналаЕго из сердца»… Речь, мольбою страстной,Звуча, меня всего изобличала.Мы разошлись. Был черен ночи полог.Я проскользнул к себе неслышной тенью.И лег. И спал. И был мой сонь так долог,И все одно, давящее виденье.В моих ушах твои стояли речи,И видел я тебя одну сначала.Но близость новой, неизбежной встречиВнутри меня смущенье предвещало.Да, вот и он. Ни ужаса, ни мысли.Вдвоем в глухом томительном безлюдьи.Мы друг пред другом грудами нависли,Один с других сцепилися грудь с грудью.И был твой лик подернут черной мглоюНам мир предстал бесформенным хаосом.И он стоял извечною скалою.И я стоял несозданным утесом.Упругих мышц безмерное усилье.Сверканье глаз. Дрожанье губ бескровных.Из недр души несметное обильеМы навлекли сокрытых сил духовных.И лишь одно в сознании не тухнет,Все существо сковавши в напряженье:Прорвется ль шаг, родится ли движенье –И я погиб, иль он громадой рухнет.И длился, длился бой наш напряженный,Бой существа, без мысли, без отчета.…Я пробудился – весь изнеможенный,Весь трепеща от холода и пота.Когда ж потом, твоим отдавшись чарам,С тобой бродил я в утреннике парка, –Ты помнишь как мучительно, как яркоЯ сам тебе почудился кошмаром?<p>Ананке</p>Ah, Seigneur! Donnez moi la force et le courage
De contempler mon coeur et mon corpus sans degout
Ch. Baudelaire.<p>Сонет</p>Мой Боже! я стою у вечного пределаИ смело произнес мое моленье вслух:Дай сил мне вынести и мой ничтожный дух,Не меньше сдавленный и мерзостный, чем тело.Пергаментом лица безжизненных старухВ его зеркальности правдивой отблестелоВсе то, что на челе надменном тяготело,И от чего мой плод довременный был сух.Когда вокруг Тебя столпившиеся людиНасытились вполне, и семь кошниц укрух,Осталися немым вещанием о чуде, –Я, стоя в стороне, Тебя еще алкал,И, приковав свой взор к незыблемости скал,Твердил с отчаяньем упорным: «Буди, буди!»<p>Остров полипов</p>Первый сознательный отпрыск немых поколений,Первый побег, еле зримый, растительной жизни,Вялый, тупой, и безвольно предавшийся лени,О, не приняться тебе на томительной тризнеПредков – полипов, оставивших трупы и тениВ острове мертвом, твоей изначальной отчизне.Выйдешь из этого мира застывших явленийВсюду с тобой его лик и глядит на тебя в укоризне.<p>Diaboli manuscriptum</p> 
