- Может нас «перепрошили» и нам теперь плевать на этот надзор? - пробубнил молодой человек. – В смысле мы принимаем решения исходя из того, что мы есть на данный момент и не паримся. Это сложно выразить: вот я вроде и помню, что наказание и всё такое, однако стоит возникнуть выбору, заостриться на этом наказании не могу и просто принимаю решение. Как-то так. Но может это только у меня.
- Интересно, - задумчиво почесал подбородок Женя, - пока ты не обратил на это внимание, я об этом как-то не задумывался, но теперь мне кажется, что-то в этом есть. Зришь в корень, это надо обдумать.
Юра на замечание о своей наблюдательности одобрительно пробурчал что-то неразборчивое, довольный возможностью «вырасти» в глазах Эриты. Ведь «реклама» непредвзятой стороны самая эффективная. Но тут же расстроился, так как за пройдённые от ворот Митунга тридцать пять километров, на текущий момент устал больше всех.
- Щя он начнёт ворчать о нарушении свободы воли, - сообщил всем подметивший задумчивость философа Коля. Однако ни о чём ворчать Женя не стал, отчего какое-то время шли молча.
Сейчас товарищи держали свой путь по основательно утрамбованной колёсами телег земляной дороге. Дорога петляла по обширным, не знавшим плуга полям, периодически ныряя в небольшие островки леса.
Поле, кроме довольно высокой жёсткой травы, было густо покрыто незнакомыми попаданцам вьющимися растениями с жёсткими, покрытыми острыми колючками стеблями. Из-за упомянутых стеблей, возжелай товарищи идти не по дороге, желания этого хватило бы минут на десять. А вот небольшие леса, которые периодически проходили путешественники, выглядели довольно чисто. Кроны деревьев плотно смыкались, поглощая свет, отчего трава и колючки не могли разрастись. Землю в таких лесах покрывала жухлая прошлогодняя листва, а в воздухе царил приятный полумрак и прохлада. Деревья росли разные, как по размеру, так и по виду, но в основном путешественникам знакомые. Последний пройдённый лес, например, состоял из берёзы и ельника. Эрита предупредила, что особой осторожности в данной местности требует передвижение именно по лесу, однако пока всё протекало до неприличия спокойно.
Крупной живности путешественникам не встречалось, но на дороге они, не раз и не два, замечали небольших, похожих на зайцев зверьков. По словам Эриты зверьков самых обычных, в смысле не монстров. Юра пожелал было подстрелить одного, но из-за усталости затею оставил.
Коля затянул одну из своих глупых песен (были и не глупые), половину из которых он явно генерировал прямо на ходу:
- По полю золотому, по леску густому,
С корешем тащили меди сто кило.
Сей метал полезный, в пункт приёма лому,
Нам оттарабанить весьма бы хорошо.
- А ну тихо, - рявкнула Эрита, когда гопник затянул слово «хорош-О-о-о» чересчур громко.
- Ой, ой, прости Эриточка, - зашептал Коля и принялся опасливо оглядываться по сторонам.
Юра шёл впереди группы, держа в руках арбалет и напитывая потом лёгкую кожаную броню. Следом за молодым человеком шагала Марина с белоснежным витым посохом в руках. Тело девушки покрывала мантия серо-зелёной ткани, что прикрывала собой серебристую кольчугу. Увы, но стереотип белоснежного магического одеяния пришлось сдать в утиль и в угоду скрытности надеть одежду неброского вида. Как и Юра, остальные попаданцы являлись обладателями упомянутой серо-коричневой кожаной брони, по сути плотных кожаных курток и штанов. Броня эта была устроена довольно просто: между двумя слоями кожи был прошит слой стойкого к разрубанию эластичного материала вроде войлока. Верхний слой кожи был груб и пропитан водоотталкивающим составом, а внутренний, который ближе к телу, мягкий и эластичный. Подгонка брони была выполнена с большим знанием дела: ничего не натирало и не мешало, давая максимальную подвижность и имея при этом минимальный вес.
Вооружены товарищи были следующим образом: Юра, кроме арбалета, нёс на поясе длинный широкий кинжал. Молодой человек периодически поглядывал на Эриту со смесью вины и смущения, так как девушка несла на спине его увесистый рюкзак. Что было совершенно неправильно, ведь по плану именно она должна была встречать внезапные атаки врага, для чего требовалась подвижность и свобода движений. Но Юра за первые три часа пути вымотался до полуобморочного состояния. Пусть тело его и окрепло за последний месяц, но пятнадцатикилограммовый рюкзак оказался для него непосильной ношей. Как итог, спустя примерно километров двадцать пути, ноги начинающего путешественника начали подкашиваться, и он пару раз спотыкался и растягивался на земле. Из-за чего, после небольшого привала, был частично лишён своей ноши. Муки совести немного успокаивало то, что арбалет его весил добрых килограмм семь, что на практике весьма много. Но в целом ситуация терзала молодого человека столь сильно, что он впервые в жизни начал сожалеть о нелюбви к урокам физкультуры.
