Измена жениха. Сердечный приступ. И вот я уже в другом мире — в теле белокурой красавицы Лорейн Ревиаль, которую после смерти отца братья оставили без наследства. У Лорейн есть немощная мать и трое маленьких племянников — детей сбежавшей из дома сестры. А еще — старая избушка да крохотный огород на краю деревни. Не так уж и мало, чтобы начать новую жизнь.Тем более, что в здешних лесах водится растение, поразительно похожее на наши огурцы. Вот только местные отчего-то не используют его плоды в пищу. Возможно, потому, что просто не умеют их готовить?И пусть все считают Лорейн безвольной неумехой, я не намерена сдаваться. Тем более, что рядом с нашим домом — заброшенное герцогское поместье, в оранжерее которого так удобно выращивать огурцы!
— Опять ты хрен добавляешь, — Соня, моя соседка по комнате, недовольно наморщила нос.
— Сережа любит именно с хреном, — улыбнулась я в ответ и положила в банку еще и дубовый лист. — Но специально для тебя я закатаю пару банок без него.
Мои консервированные огурцы обожало всё общежитие, и каждый сентябрь, начиная с первого курса, я делала заготовки не только для себя, но и для однокурсников. Со смородиновым и вишневым листом и укропом, с чесноком, с горчицей, с перчиком — у меня были рецепты на любой вкус. Такие огурцы разве в магазине купишь? Такие умела готовить только моя бабушка. А от нее научилась и я.
— Посмотри за молоком на плите, — попросила я Соню, — сейчас суп сварю, обедать будем.
Готовить я не просто умела, но еще и любила. Я лишилась родителей, когда мне было тринадцать. А бабушка уже тогда сильно болела. Вот и пришлось мне осваивать кулинарию, чтобы кормить и себя, и ее. В тринадцать я научилась варить каши и жарить яичницу, в четырнадцать – тушить мясо и варить супы, в пятнадцать — печь торты и пироги. И с огородом я управлялась не хуже бабушки – свои картошка, огурцы и зелень были для нас большим подспорьем. «И кому только такая невеста достанется?» — вопрошали соседки и настойчиво пытались свести меня со своими сыновьями и племянниками. Но я так и не влюбилась ни в кого до самого второго курса университета.
Сергей Пахомов перевелся в нашу группу из другого вуза. Высокий, темноволосый, а еще умный и начитанный. Нас с ним как-то сразу потянуло друг к другу. Но по-настоящему парой мы стали только через год — уже на третьем курсе. А сейчас, на четвертом, мы не могли дождаться защиты диплома, сразу после которой собирались пойти в загс.
Софья послушно подошла к плите, но смотрела не на кастрюлю, а в телефон.
— Соня, молоко убежит! — крикнула я.
Подруга лениво поболтала ложкой и хмыкнула:
— Ты бы лучше за своим Сережкой так смотрела, как за молоком.
— Что? — не поняла я. — Ты о чём?
Мы с Пахомовым доверяли друг другу на сто процентов. Да и разве могло быть по-другому?
— Ну, до чего же ты наивная, Ларка! — умилилась Соня. — Неужели, до сих пор не заметила, что на него Задорина глаз положила?
Сердце кольнуло, но я постаралась отогнать неприятные мысли.
— Ну, и что, что положила? Пусть себе облизывается на расстоянии.
— Задорина не из тех, кто просто облизывается. Она проглотит и не заметит. И я бы на твоем месте прямо сейчас поинтересовалась, чем твой Сереженька занят. Потому что пятнадцать минут назад, когда я возвращалась из магазина, мы с Кариной ехали в одном лифте. И она нажала на кнопочку с циферкой пять.
Пятый этаж был мужским. И именно на нем находилась комната Сережи.
— У него завтра соревнования по волейболу. Он сегодня выспаться хотел, — я старалась говорить как можно уверенней, но голос всё-таки дрогнул.
— Значит, не пойдешь проверять? — не унималась Софья. — Боишься разочароваться? А если нет, так пойди и пригласи его на обед.
Конечно, можно было просто позвонить, но я решила дойти до него сама — всего-то подняться на один этаж. Не потому, что засомневалась, а чтобы Соне доказать, что она не права.
Но дверь Сережиной комнаты мне открыла как раз Карина Задорина. Из одежды на ней была только футболка Пахомова, доходившая ей почти до колен. В нос ударил аромат дерзких дорогих духов.
— Что ты здесь делаешь? И где Сережа?
Я могла и не задавать этот вопрос — ответ был очевиден.
— Сережа пошел в душ. Мы только-только выбрались из постели, — Карина подошла к зеркалу и поправила помаду на припухших, должно быть, от недавних поцелуев губах. — А разве ты не знала, что мы теперь с ним вместе?
Учитывая, что Соня видела ее в лифте только четверть часа назад, я хотела сказать, что они как-то слишком быстро накувыркались в постели. Но не смогла — снова предательски закололо сердце. Сил хватило только на то, чтобы выдохнуть:
— Ты врёшь!
— Неужели ты думала, что он на самом деле на тебе женится? — Задорина посмотрела на меня с удивлением. — Что ты можешь ему предложить? Вам же придется мыкаться по чужим углам еще лет десять прежде, чем вы соберете на первоначальный взнос по ипотеке. А мне папа после защиты диплома обещал квартиру подарить — в самом центре Питера, между прочим.
Парировать мне было нечем. Даже самые лучшие борщи и пироги не могли конкурировать с элитной недвижимостью.
— Лара? — услышала я голос Сергея за спиной.
Пахомов стоял в коридоре с мокрой головой и полотенцем на плече. На его обычно светлой коже проступили красные пятна.
— Когда ты собирался мне о ней рассказать? — спросила я.
Но ответил не он, а Задорина:
— Наверно, после защиты диплома, который ты обещала за него написать.
Я вздрогнула. Да, я иногда писала за него контрольные и курсовые — потому что тренировки и соревнования отнимали у него слишком много времени.
Наверно, я побледнела, потому что Сергей резко велел:
— Карина, замолчи!
Но было уже поздно — в глазах потемнело, и я, держась за стену, стала медленно оседать на пол.
