Динамичные и живые приключенческие повести Андрея Сербы знакомят читателя с бурными событиями истории вечно воевавшей Руси. Воинственные князья, мудрые красавицы, интриги, динамичный сюжет — всё это можно найти на страницах повестей, включенных в данный сборник.
Не можно ли из Сечи Запорожской, мимо Очакова и Кинбурна, пройти лодками в Черное море и оттуда в Дунай или хотя до Аккермана… На каждой лодке иметь по писарю и записывать все: ветры, сильны ли оные были или тихи? С которой стороны дули? Часто ли переменялись? В каком, по-видимому, расстоянии между крепостей проходили? Какая тут глубина воды была? Проходя крепости, далеко ли от берега плыли и какою, ежели можно изведать, глубиною? А если близко берегов сии лодки пойдут, то записывать же и берега, где оные круты, а потому близко ль оных стоят глуби, где отмели или косы и как далеки в море? Где есть глубокие заводи, где по берегам и какие селения, города и деревни? Где те лодки ночлег имели, с какою выгодою и с какими предосторожностями, и не было ли на них какого покушения и чем оное отвращено?.. В поощрение же казаков Ее Императорскому Величеству угодно было пожаловать с своей стороны: тем, которые с первой лодкой пройдут, тысячу рублей, с другой — пятьсот рублей, а остальные по триста рублей награждения на всякую — сколько их будет в экспедиции.
Влажный речной ветер холодил лицо, забирался под плащ и камзол, студил грудь. Густой утренний туман, наползавший на крепостную стену со стороны плавней, оседал на парике и усах. Кой дьявол заставил его вчера так напиться у сотника Получуба! Даже не помнит, как очутился у себя в цитадели: добрался сам или был доставлен друзьями-запорожцами. Впрочем, какая разница — впервой, что ли? В этом забытом Богом и дьяволом краю имелось лишь одно надежное средство от зеленой тоски и разъедавшей душу скуки — оковитая. Тем более что запорожцы в ее изготовлении достигли совершенства и являлись прекрасными собутыльниками. Так что вчера не произошло ничего особенного: встретились старые друзья-товарищи, выпили во славу христианского оружия и за погибель нехристей-басурман. Все, как обычно… И не будь приказа коменданта: ни одному из офицеров не покидать сегодня цитадели, сидел бы он сейчас в курени у сотника и жизнь казалась не столь безрадостной и пакостной штукой.
Поручик поглубже нахлобучил треуголку, плотнее запахнул плащ. Прислонился к лафету орудия, бросил по сторонам тоскливый взгляд. Опостылевшая глазам картина!
Здесь, в юго-восточном углу внешнего коша Новой Запорожской Сечи, находился Новосеченский ретраншемент, или цитадель. Глубокий ров и высокий земляной вал с частоколом из бревен, ворота во внешний кош. Вместительный комендантский дом, офицерские, артиллерийские и инженерные помещения, пороховые погреба, солдатские казармы и обязательная гауптвахта… Батарея из шести пушек и две роты солдат из крепостных батальонов Киевского гарнизона, направляемых по воинскому штату в крепость святой Елизаветы и оттуда в Новосеченский ретраншемент.
