Вытащив штырьки наружу, альгвасил некоторое время стоял молча. Кровь быстро сворачивалась. На виске усача билась синяя жилка. Лоб изуродовали морщины: глубокие, словно раны. Усы превратились в багровую, слипшуюся массу. Лишь «винты» по краям торчали проволокой. Сейчас этот человек выглядел до ужаса знакомым, как знакомы детские страхи и взрослые неврозы.
— На помощь! — окончательно теряя самообладание, завопил Лючано.
— Не надо кричать, — хрипло ответил усач. — Кабинет звуконепроницаем. Вас никто не услышит. А даже если услышит, не станет помогать. Властью, данной мне…
Он вдруг зашелся хохотом, как минуту назад, когда лез в шкаф. Лоб разгладился, жилка на виске замедлила биение. Чудесное настроение снизошло на альгвасила. Можно было предположить, что он принял наркотик. Хотя что за наркотик вводится столь мучительным и противоестественным способом, Тарталья не знал.
И уж тем более не знал, зачем усач показал ему кукиш.
— Давайте визор поглядим, — предложил сумасшедший альгвасил. — Устроим семейный просмотр. У меня есть дивные записи. Уверяю вас, получите истинное удовольствие…
— Я требую, чтоб меня освободили! Вы не имеете права!
— Дивные записи! — усач и глазом не моргнул. — Ну-ка подготовимся к сеансу.
Он подошел к пленнику вплотную и принялся снимать с него шлем МОРСа. Лючано дергался, пытался сопротивляться, но альгвасил пренебрег его суетой. Минута, и Лючано ослеп: отключилась камера на удочке. В темноте отчетливей проявились запахи: лаванда — освежитель воздуха, пот альгвасила, что-то неприятное, вроде нафталина…
— Папочка умоет малыша! Вот, теперь мы красивые…
Влажная губка заскользила по лицу, смывая «замазку», покрывавшую глаза. Веки трепетали, силясь открыться. Кожу неприятно пощипывало. Тарталья представил, как выглядит со стороны, и чуть не залился истерическим смехом, сопя и повизгивая.
— Моем, моем, умываем…
Слепота сгинула. Лючано заморгал: тусклый свет лампы с непривычки показался вспышкой сверхновой. Зрение восстанавливалось, хотя он бы предпочел увидеть другую картину. Пусть без матраса и одеяла, пускай даже без спирта с брусникой — но и без маньяка-альгвасила!
Кафтан, феска, бляха, штырьковый «парализатор». Усы слиплись от крови, натекшей из носа. Одежда безнадежно испачкана. Бурые потеки на бляхе. Рядом с альгвасилом психир Кавабата смотрелся бы тишайшим обывателем.
— Итак, слегка устаревшие новости!
Швырнув использованную губку в утилизатор, маньяк приблизился к визору. Секунда, и он вложил горошину инфокристалла в ячейку приемника записей. Биометрические данные Лючано никуда не исчезли — текст с цифрами сместился в верхнюю часть сферы, не мешая изображению.
— Продолжаем выпуск эскалонских новостей, — приятным контральто мурлыкнула информателла. — Сегодня, в 12:45 по местному времени, вилла маркиза Рибальдо Сота подверглась нападению религиозных фанатиков. Нападающими руководил Хосенидес IV, пророк так называемых Ревнителей. Маркиз Рибальдо в момент нападения отсутствовал, находясь в межпланетном круизе. Он предоставил виллу в распоряжение Юлии Руф, гражданки Помпилии…
В сфере возникла знакомая вилла. Ограда, парк, химеры на крыше дворца. У ворот стояли двое полицейских в форме. Детектив в штатском расспрашивал Антония, начальника охраны. Поодаль ждала кучка эскалонцев в мантиях и шляпах четырехугольной формы. Чего они ждали, Лючано не знал.
— По сведениям, полученным властями Эскалоны, во время штурма виллы фанатики испытали пси-воздействие неизвестного характера. В итоге зафиксировано двадцать четыре летальных исхода. Пророк Хосенидес умер в 6-й городской лечебнице, не приходя в сознание. Более ста Ревнителей находятся в медицинских учреждениях города, с телесными и психическими повреждениями разных степеней тяжести. Король Бенуа выразил свое…
Альгвасил взял пульт дистанционного управления, коснулся сенсора — и звук прервался. Изображение замерло. В возникшей паузе усач прошелся по кабинету туда-сюда. Лючано молчал, задыхаясь от страха. Что сказать? Что про осаду виллы он знает и без выпуска новостей? Что был в эпицентре событий?
Так в этом нет никакого криминала!
— Это у нас номер один, — усатый маньяк разговаривал сам с собой. — В сущности, рутина. Пророки вечно тащат толпу на приступ чужих вилл. За исключением маленькой несуразности…
Плоский ноготь отковырнул корку крови под носом. С коркой выдрался и клок усов, но маньяк даже бровью не повел. С минуту он разминал бурую массу в пальцах, роняя крошки на пол, и наконец продолжил рассуждения:
— Пси-воздействие неизвестного характера. Телепата, способного превратить три сотни фанатиков в овечье стадо, не существует в природе. Транслятор подавляющего излучения? Ничего не слышал о таком. Опять же, излучения, которое одного заставляет плясать до изнеможения, а другого — драться до смерти, не бывает. Что остается предположить?
Альгвасил подпрыгнул, ударив кулаком в низкий потолок.
— А ничего! Пока ничего. Отложим про запас и двинемся дальше.
