— Тяжелое было время, — согласился Аффнер и поспешил смягчить тон разговора. — Но, слава Богу, оно позади, впереди есть просветы и хорошие перспективы.
— Э-э, Эдуард, не спеши обольщаться. Сейчас наступило такое время, что расслабляться никак нельзя, а то конкуренты затопчут и с голым задом останешься, — предостерег Новоселов и напомнил: — За примерами далеко ходить не надо. Взять того же Салмыкова, казался непотопляемым, а сгорел на сущей ерунде — вагоне.
— М-да, жаль мужика. Я ему говорил, выжди, Коля, все обойдется. Ну, месяц, другой потрясут воздух, потреплют нервы, а потом все уляжется. Нет, не послушал.
— Все, забудь про Салмыкова и Раздольнова, на них далеко не уедешь! Надо нарабатывать новые связи.
— Юрий Петрович, может не стоит? Раздольнов бизнесмен от Бога.
Новоселов не спешил с ответом, прошелся по кабинету и, прокашлявшись, сказал:
— Эдуард, я тебя прекрасно понимаю, Раздольнов делает для тебя деньги даже из воздуха. Но это было вчера, а сегодня он нам гиря на шею.
— Извините, Юрий Петрович, но у него есть наработанные каналы и серьезные партнеры за границей. Если их…
— Слушай меня, Эдуард, и не перебивай! Ты что, не понял, все эти раздольновы, багины и харламовы — расходный материал. Пусть себе на здоровье режут и взрывают друг дружку, незачем им мешать.
— Как так, Юрий Петрович? Вы меня извините, но хотим мы того или нет, а сегодня они реальная сила и не только в криминальном мире. Я вижу, кто ходит ко мне, а кто и повыше. Они могут и нас убрать.
— Эдик, вот только не надо нагонять страха. Они ходят туда, куда мы им позволяем и то до поры до времени. Запомни, эти плебеи никогда не сядут за наш стол, но послужат нам. Ты же не хочешь, чтобы взбунтовавшаяся чернь сожгла твою дачу?
— Этого еще не хватало! Только сейчас для себя начали жить!
— Вот именно, жить! А жить надо с умом. Народ, сам видишь, злой как собака.
— Не то слово, того и гляди, за вилы возьмется.
— А чтобы не взялся, ему надо подкинуть кость.
— Вы имеете в виду раздольновых, багиных и харламовых?
— В правильном направлении мыслишь, Эдуард. Они — самая что ни на есть подходящая кость для народа. Вот пусть и грызут друг дружку, а мы тем временем без лишнего шума приберем к рукам нефть, газ, фабрики и пароходы!
— Ох, и далеко же вы смотрите, Юрий Петрович! Как говорится: век живи, век учись.
— А ты как хотел, Эдик, стратегия должна быть в каждом важном деле. Ну да ладно, хватит об этом, ты ведь не начинающий инструктор райкома, вон уже куда взлетел, скоро меня обойдешь.
— Ну что вы, Юрий Петрович, мне у вас еще учиться и учиться.
У Новоселова зарделись щеки, в уголках глаз оттаяли льдинки, и он ворчливо заметил:
— Эдик, не прибедняйся.
— Клянусь! Чистую правду говорю, Юрий Петрович!
— Ладно, а как ты посмотришь на то, если продолжить разговор у тебя на даче, уж больно ее нахваливали, — предложил Новоселов.
— А что, очень даже хорошая мысль, вот только отдам последние распоряжения, — согласился Аффнер и потянулся к телефону.
Не дожидаясь окончания рабочего дня, он и Новоселов выехали на загородную дачу. Там, за высоким забором, вдали от чужих глаз, в тишине заповедного соснового бора они выстраивали новые бизнес-комбинации. В них уже не было места ни Раздольнову, ни Багину.
«Сыщик».
Тревожная хроника.
Внаучно-исследовательском институте ВМФ третий час продолжалось собрание по выборам нового руководства в полутемном конференц-зале; старые лампочки перегорели, а новые не поставили, так как институтская касса была пуста. Лица оппонентов напоминали маски из фильмов ужасов знаменитого британского и американского кинорежиссера, продюсера и сценариста Альфреда Хичкока. В пылу страсти доктора и кандидаты наук, забыв о приличиях, уличали друг друга в научном плагиате и с пеной у рта доказывали свое право на директорское кресло. Лишь несколько человек относились отстраненно ко всему происходящему.
