— А мне кажется, Сомов осознанно написал букву З и это означает «заговор», — робко сказал Лаптев. — Он ведь обычно бредил о тайных обществах и прочей подобной чепухе.
Статский советник развернулся на каблуках, чтобы одернуть юношу. Это инстинктивное желание знакомо каждому — когда поблизости кто-то мямлит, весь твой организм зудит, взрывается жгучими искрами и настойчиво требует оборвать размазню, и если чины и должность дозволяют, то ты сделаешь это непременно. Но во время выполнения маневра, начальник на долю секунды задумался над словами следователя и успел оценить их по достоинству прежде, чем послал к чертовой бабушке.
— Светлая мысль! — воскликнул он. — Что же тебя раньше не осенило?! Давайте попробуем разгадать, что зашифровал в этих буквах безумный старик.
— Пробовали уже, — Волгин окунул перо в чернильницу и рисовал на гербовой бумаге рожицы, — да только ничуть в том не преуспели.
— Давайте еще попробуем. Одна голова — хорошо, а три… — Куманцов брезгливо покосился на особиста и поправился, — а две лучше. Заговор… Заговорщики… Льва на мосту, по версии газетчиков, раскрасили под финляндский флаг. Чухонские[19], стало быть, заговорщики! А? А? Получается. Но что они сделали? Что это за «Р. Т.»? Расстреляли телеграфиста. Разворовали трюмы. Роют туннель…
— Разбили тарелку, — шутка пьяницы утонула в гневном окрике главы уголовного сыска. — А ты что молчишь, Лапоть? Вали кулем, потом разберем.
— Регулируют температуру, — осторожно предположил следователь.
— Чего? — опешил Волгин.
Куманцов удивился еще сильнее:
— Чего-чего?
Лаптев на всякий случай снова встал по стойке смирно.
— Не судите строго, я же пытаюсь думать как сумасшедший.
— Оно и видно! — чиновник по особым поручениям повертел пальцем у виска. — Уже и бредить начал.
— Я все объясню, только не перебивайте. Сомова иссушала болезненная подозрительность. Он предвидел подлость мирового масштаба, которая уничтожит Петербург, и следом за ним всю империю. Своими искривленными мозгами этот безумец вполне мог домыслить, что таинственные заговорщики из Финляндского княжества жгут тысячи костров в северных урочищах. Хотят растопить льды, чтобы Балтийское море переполнилось от избытка воды и затопило Петербург. А следом за ним всю империю.
— Слишком сложно, — покачал головой Куманцов. — То есть я могу поверить, что Сомов сочинил столь драматический сюжет, но не убивать же его за подобную ахинею?! Ты хоть все ледники растопи, а море не поднимется больше, чем на вершок. Да и вряд ли «Ч.» — это чухонцы. Но тогда что? Чердак? Часовня? Часовой завод? Черт знает! Редкостная тарабарщина…
— А ведь и это подходит, — скрипучий смех Волгина напоминал крик козодоя. — Я вот тоже набросал версию. Чемоданы заберет рябой татарин.
— Почему татарин?
— Почему нет, Ваше высокородие? Разве татары чем-то хуже чухонцев? Они тоже могут заговоры затевать. Даже обидно, что вы их так быстро со счетов сбрасываете.
— Ты если помочь не хочешь, тартыга[20], хотя бы не мешай!
Лаптев схватил газету со стола и вчитался в колонку с короткими сообщениями и воскликнул с азартом:
— «Ч.» — это чугун! Лев-то из чугуна отлит!
— Отлично! — воодушевился статский советник. — И что нам это дает?
— Чугунные… запонки… русских тамплиеров, — запинаясь, выдал следователь.
— Кого?
— Анархистов. Есть подпольный кружок, в котором состоят молодые дворяне, в основном из разорившихся фамилий. Эти недоросли провозгласили себя рыцарями духа и наследниками идей тамплиеров. Возможно, они носят запонки из чугуна, чтобы узнавать друг друга. Тайный знак, как у масонов.
— Тьфу ты, выдумщик! Обязательно надо было масонов приплести… А так хорошо начинал. Давай что-нибудь более реальное.
— Извольте-с. Чрезвычайная… забастовка рабочих… Твери.
— Почему именно Твери?
— Она между столицей и Москвой. Может там стачку удобнее проводить?
— Тамошний жандармский корпус — свора злобных церберов. Никто с ними связываться не пожелает.
— Ну… Может в Туле или Тамбове взбунтуются.
Куманцов задумался, постукивая кончиками пальцев по столу. Версия ему нравилась. Объявить дело политическим и сбросить на плечи охранного отделения, пусть сами возятся. Но нет, для этого нужны крепкие доказательства, а все эти домыслы… Сунешься с ними к Пирамидову[21] и в одночасье станешь посмешищем всей столицы.
— Вряд ли, — вздохнул начальник уголовного сыска. — Рабочие, конечно, бузят иной раз, но оголтелых смутьянов среди них мало. Большинство на забастовку не отважится. У всех семьи, мелюзга по лавкам. Кормить надобно… Волгин, а у тебя есть еще варианты?
— Конечно, Ваше высокородие! — зубоскал вскочил, пародируя рвение молодого коллеги. — Червонец занял рябому татарину. Сомов одолжил денег и записал, чтобы не забыть.
— Дался тебе этот татарин, — Куманцов в раздражении скрипнул зубами. — Проспись уже! С-скотина туполобая… Хм… Возможно, здесь зашифрованы географические координаты. Черная заводь? Черкасский затон?
— А если «Ч.» — это чертеж? — предположил Лаптев.
— А если «З.» — это западня? — подсказал Волгин, ненадолго приходя в ясное сознание.
