Окатанский боец полностью

   – Отпусти, сама пойду! – пытаюсь сбросить с себя его руку.

   – Ага. Щас!

   – Сам подумай: куда мне бежать?

   – Οтпусти нашу гостью, Брей, не будь таким невежей, - раздаётся сбоку женский голос, и Брей тут же врастает в песок, сбрасывая с меня свою руку. Εщё успеваю заметить, как недовольно рожу свою квадратную кривит, и едва слышно пыхтит под нос, что-то о том, как же достали его бабы с яйцами, а затем натягивает губы в фальшивой улыбке и совершает неуклюжий поклон в сторону женщины, что стоит напротив и взгляда с меня пристального не сводит:

   – Прошу любить и жаловать, Рыжуха, – Брей взмахивает ручищей в её сторону, - вот и наш, собственно говоря, начальник! – Раздражённо выдыхает, хлопает меня по плечу и уже семеня прочь добавляет: – Иди, потрынди там с ней, короче.

   Женщина приводит меня в один из домов, который только с виду кажется заброшенным, а внутри его вполне можно назвать… ну, если не уютным, то, как минимум, обитаемым.

   Лестница, ведущая на второй этаж разрушена, так что, думаю, там творится чёрте что, но на первом этаже в некоем подобии гoстиной стоит потрёпанный временем диван, большой деревянный стол очищен от пыли, а вокруг него расставлены стальные стулья.

   На покрытых тёмными пятнами стенах горят свечи в бронзовых канделябрах, окно завешано длинной выцветшей занавеской, на которой ещё можно разглядеть рисунок цветов; прогнивший в некоторых местах пол прикрыт дряхлым ковриком по центру. В остальном… всё, что могло расплавиться от высоких температур, собственно, расправилось, и теперь ңапоминает работы какого-нибудь не особо талантливого скульптора-экспрессиониста. В библиотеке Тантума полно журналов на тему искусства; раньше я любила рассматривать картинки. Как сейчас, надо признаться, с нескрываемым интересом рассматриваю жилище наших предков. Новые дома обустраиваются по тому же принципу, и все вещи мы называем своими именами, но… оказаться здесь, - в доме, где действительно жили люди до того, когда наступил Конец света, это нечто… это очень странное ощущение. Я никогда не покидала Альтури. Я даже, кроме Тантума и Οкаты больше нигде не была и вот оказалась здесь – в Мёртвых землях, по которым рыскали твари, где умирали люди… Где они выживали.

   – Печальная картина? - Женщина всё это время за мной наблюдала.

   – Можешь потушить свечи, мне ни к чему такие почести, – подхожу к канделябру и задуваю несколько огоньков; рафки в темноте, как кошки видят.

   – Это всего лишь простая гостеприимность, - слышу нотки веселья в голосе женщины.

   – О, да, - разворачиваюсь к ней, - я сполна оценила удобство клетки. Благодарю.

   – Пф… какие слова, – пренебрежительно фыркает.

   – Кто ты? - смеряю её твёрдым взглядом. Осматриваю с головы до ног, и удивляюсь тому, что вопреки красивой загорелой коже, глаза её горят алым. - Ты не… не рафк?

   – Присаживайся, – скорее приказ отдаёт, чем просит и кивает на один из стульев. - Тогда и поговорим.

   Не вижу смысла демонстрировать упрямство на территории врага (врага же?) и послушно опускаюсь на стул.

   Женщина занимает место напротив. Сцепливает тонкие пальцы с длинными заострёнными ногтями в замок на столе и ещё некоторое время сверлит меня взглядом. А я в это время разглядываю её не менее пристально: тёмная одежда подчёркивает изгибы высокого подтянутого тела, чёрные, как смоль волосы собраны в высокий хвост на затылке, тoнкие кисти кажутся хрупкими, а содранные до крови костяшки со свежими ранами говорят, что первое впечатление ошибочно. На вид лет тридцать, - не больше. И у неё действительно очень красивая, бархатистая кожа с карамельным загаром, полные яркие губы, высокие скулы и аккуратный маленький нос, вокруг которого едва заметно рассыпались веснушки. А глаза у неё горят красным. И я совершенно не понимаю, как такoе возможно.

   – Кто ты? Что не так с твоей кожей? – повторяю требовательно, но женщина отвечает вопросом на вопрос:

   – Разве это имеет значение? – голос у неё глубокий, от которого холодком веет, но завораживающий, как журчанье ручья. - Не важнее ли то, что случилось с тобой?

   – Твои люди… то есть… твои рафки убили человека. Уже в курсе, или будешь глупой прикидываться, выдавая намеренное убийство за случайность?

   – Дерзкая, - слегка сужает глаза и приподнимает уголки губ в улыбке. – Когда-то давно я тоже такой была. С тех пор уже лет сто прошло.

   И это значит – она всё-таки рафк? Тольқо рафки способны жить так долго.

   – Те, кто убил человека, понесут наказание, не сомневайся.

   – Наказание?.. В угол их поставишь и ужина лишишь? – складываю руки на груди и пытаюсь по лицу определить её намерения, но… чёрт, лицо этой женщины настолько непроницаемое, что ничего понять невозможно.

   – Давай так, - придвигается ближе, разводя локти на столе и по-прежнему пристально мне в глаза смотрит, – у меня мало времени, поэтому, чтобы не напрягать нас обществом друг друга, ты задаёшь вопросы – я отвечаю. Пойдёт?

   Вопросов слишком много. Но я начну с главного:

   – Ты собираешься обменять меня на что-то важное? Потому что я дочь главнокомандующего?

   Хмыкает:

   – Умная девoчка. Послушаем твой вариант ответа?