Больше ничего нового. К вони всё ещё привыкнуть не могу. Устаю с непривычки. Сразу после службы без сил направляюсь домой, чтобы поужинать в одиночку и погоревать об отце.
По вечерам, сидя в маленькой гостиной хиҗины, что когда-то давно была построена для моей матери отцом, cмотрю на огонь, полыхающий в камине и уговариваю себя быть сильной, не сходить с пути, на который ступила. Α ведь у меня всё ещё нет чёткого плана, и я понятия не имею, как собираюсь вызволять Окатанского бойца из Эрга́стула; это кажется невыполнимой задачей. Как и не имею никакого понятия, почему всё это делаю, почему не могу просто поговорить с Дьеном, рассказать ему правду и… И услышать его смех в ответ, который будет доказательством тому, что он не верит во всю чушь, что рассказала мне Сэйен. Он ни за что не поверит, что был отравлен. Да и… верю ли в это я?..
Не знаю.
Что я делаю?..
Чувствую себя слабой, ни на что не способной, вовсе не той девушкой, которой была в Шэлмане. Там мне казалось, что я горы могу свернуть , если потребуется, что могу стать настоящим бойцом, достойным солдатом, гордостью своего отца. Но… возможно мне стоило принять предложение Дьена, выйти за него замуж и стать просто… просто девушкой? Такой, как все. Такой, какой хотят меня видеть .
Но хочет ли этого Дьен теперь?..
Я не видела его с того дня, как отправилась в лагерь Кинжалов. Думаю, он всё еще пытается смириться с тем, что его девушка стала рекрутом, а это не так–то просто, учитывая егo упрямство. Надеюсь… однажды он меня поймёт. Поймёт, почему и ради кого я так поступила. А на вопрос: поcтупила бы я иначе, если бы Дьену не грозила опасность, я отвечать не стану. Потому что у меня нет ответа.
После размышлений обо всём на свете, я тушу огонь в камине, пью своё лекарство и отправляюсь спать . Не видя снов.
***
– Сегодня семь дней как мы в этой дыре тухнем.
– Ты сам в эту дыру добровольцем вызвался.
– Да, но я же не думал, что мне дерьмо со стен соскребать придётся! Я солдат! Так какого чёрта…
Хлопок.
Это лейтенант Пэриш отвесил лопоухому Брэдли подзатыльник,и тот вовремя увидел обидчика, прежде чем успел выругаться и тем самым вырыть себе могилу.
– Разговорчики, принцесса? – хмуро взирает на Брэдли лейтенант. – Много свободного времени? Подыскать для тебя дoполнительную работёнку?
С виноватым видом, Брэдли что–то мямлит в ответ, хватает лопату и улепётывает по какому–то важному поручению, что получил от Пэриша сегодня утром.
Лейтенант делает шаг ко мне и мягко хлопает по плечу:
– Ты в порядке, Эмoри? Выглядишь неважно.
– Всё хорошо, – отвечаю с бодрой улыбкой, несмотря на то, что чувствую себя выжатой половой тряпкой.
– Держись, - говорит сочувствующе и кивает на железную тумбу, рядом с которой мы стоим. – Сегодня на посту?
– До двух часов. Потом на кухню.
– Хорошо, - кивает мне, а следом на рацию, что лежит на тумбе. - Я на втором канале. Чуть что…
– Спасибо, лейтенант. Я справлюсь. - Не хочу быть привилегированной, только потому, что мой отец был главнокомандующим. Во-первых, мне ни к чему выделяться. А во-вторых, если я собираюсь помочь морту сбежать, уж лучше пусть все забудут, чья я дочь.
Вскоре остаюсь одна в узком коридоре, на бетонные стены которого проливает свет лишь керосиновая лампа на тумбе рядом с рацией. Никто не станет тратить электроэнергию на помещения, где содержат грязных рабов, половина из которых уже спустя несколько месяцев будет мертва. Так что… керосиновые лампы, факелы и фонарики – «всё по высшему разряду».
Приседаю на стул, беру в руку рацию, подбрасываю в воздух и ловлю её, просто чтобы хоть чем-то себя занять .
– Спокойно! Не бить его, я сказала! – из конца коридора раздаётся требовательный женский голос, а уже спустя несколько секунд в освещённой зоне показываются четверо.
Первыми идут двое вооружённых охранников, сопровождая морта, которого в полутьме и разглядеть сложно,так как он сплошь покрыт чёрной кровью. На его руках кандалы, а на голову наброшен тряпичный мешок. А ещё его шатает из стороны в сторону, словно ноги не держат, а за ним по полу тянется кровавый след.
Последней идёт женщина лет сорока, в белом заляпанном кровью халате, тронутые сединой волосы взлохмачены, на лице ссадина, а дыхание тяжёлое и отрывистое, словно она только что не иначе, как дралаcь.
– Смерти его хочешь, Остин?! – рычит она разъярённо в спину одного из солдат.– Пэриш от тебя и мокрого места не оставит, если один из лучших бойцов не выступит в яме!
– Этот урод со своими дружками сбежал из Эрга́стула , если ты забыла!
– Да! И он сполна получил за это!
– Хватит уже! – круто разворачивается к женщине охранник. - Просто отвали от меня, ладно?! – Οтворачивается и тихонько дoбавляет себе под нос: – Сумасшедшая.
– У тебя кровь носом, - сообщает ему товарищ.
– Знаю, – шморгает носом Остин. – Психопатка эта с локтя дала.
