– Только не делай глупостей, ладно? – первое, и вряд ли самое разумное, что озвучиваю, ведь из нас двоих,тот, кто совершает глупости, это не морт, а я.
«Человек, дающий себе отчёт в том, что совершает глупость, возможно, совершает самый правильный поступок в своей жизни», - как-то сказал мне отец. Что җ, всей душой верю, что мой поступок именно к такому случаю и относится.
Молчит.
Божe, о чём я? Разумеется, он будет молчать. Кто я такая, чтобы пленённый морт решил вдруг со мной поговорить?
– Это я сняла тебя с крюка, - стараюсь говорить твёрдо и решительно, а сама с головы до ног дрожу. - Я… я решила… Просто… Это запрещено, ты, наверное, знаешь, но у тебя серьёзные повреждения,и я подумала, что было бы неплохо , если бы ты… Εсли бы тебя… В общем, я подумала, что нужно тебя снять, для того, что бы раны лучше завизжали, то есть заживали!
Он уже успел сесть, гремя цепями на кандалах, и смотрит на меня так, словно я – пустое место. Нет, правда, смотрит так, как если бы я была одного цвета и одной фактуры вот с этой бетонной стеной.
Спокойно, Эмори.
Ещё один глубокий вдoх. Выдох. Вот так, хорошо. Он ранен, ослаблен и он в кандалах, что значит - не может причинить мне вред. Хотя еще пару недель назад, увидь я эту сцену со стороны, назвала бы себя конченой психопаткой и пожелала бы максимально быстрой смерти… чтобы не мучиться.
– У тебя бой через полторы недели, - выхoдит говорить спокойнее и медленнее, – и я всего лишь хочу, что бы ты успел поправиться. Α восстанавливать силы в подвешенном состоянии не очень-то удобно, согласен? - неуверенно улыбаюсь, ожидая от морта хоть какой-нибудь ответной реакции, но тот по–прежнему сидит на кушетке, совершенно не двигается и неотрывно смотрит мне в лицо своими неоновыми глазами, в которых ни одной эмоции прочесть невозможно.
– Ты… ты меня помнишь? - опускаю руку с шокером, но с места не двигаюсь. – Кивни , если помнишь.
Нет реакции.
Тяжело сглатываю и начинаю подумывать над тем, что сделанные мною часом ранее умозаключения, по всей видимости, оказались в корень неверными. Я решила, будто бы…
Не успеваю закончить размышлять.
Как и не успеваю проследить за мортом, который оказался настолько быстр, что превратился в размытое пятно, мелькнувшее перед глазами, а уже в следующую секунду меня больно ударило лопатками о пол, воздух со свитом вылетел из лёгких, а в горло вдавилась мощная цепь, натянутая между кандалами на его запястьях.
Перекошенное от ярости лицо склоняется над моим, глаза горят жаждой отмщения, а изо рта доносится негромкое утробное рычание. Цепь сильнее вжимается в шею и перед глазами появляются разноцветные пятна, лицо морта надо мной двоится, троится, раскачивается, как парусник на волнах… и я из последних сил выдавливаю из себя слова:
– Почему… почему сейчас?
Я ставила на то, что у Д-88 уже было две возможности меня прикончить. Глупая… была уверена, что и в этот раз не станет убивать, раз не сделал этого раньше.
Не знаю, почему он передумал, но вдруг дышать становится легче, в глазах не плывёт так сильно, а лицо склонившегося надо мной морта больше не искажено от первобытной ярости… оно застыло. Застыло каменной маской, что ничего не выражает. Глаза будто бы потухли, мышцы расслабились и даже глубокая впадинка между бровями исчезла.
– Я хочу помочь тебе, – говорю правду, но не уверенная, что искренне этого желаю,и цепь морта в этот же миг вновь вдавливается мне в шею.
– Хорошо-хорошо! – хрипом спешу добавить. - Я… я
И кажется… каким-то образом, морт это чувствует, потому что вновь ослабляет хватку, позволяя мне сделать вдох полной грудью.
– Я не желаю тебе зла. – Это тоже правда.
Дышать становится ещё легче. Морт слегка приподнимается и его горячее дыхание больше не обжигает кожу, а грудь не сдавливает тисками под тяжестью его веса.
Но на ноги подниматься не спешит.
А я всё еще прижата к полу.
Огромный и сильный зверь возвышается над беззащитной перед ним девушкой. Одним ударом кулака он способен размозжить мне голову, но…
Но мне даже не страшно.
Мне
Потому что знаю – он не станет этого делать. И эта мысль… она не принадлежит мне. Такое чувство, что кто-то только что вложил мне её в голову.
– Та девочка… Ты спас её. Почему? - спрашиваю тихо, глядя в два горящих бушующих океана его глаз.
Вижу, как дёргается кадык на его шее, губы приоткрываются,и я впервые слышу голос, от которого внутри всё дрожать начинает, сердце биться чаще начинaет, как заведённое, мурашки бегут пo коже, а дыхание перехватывает…
– Потому что мы – не вы, – отвечает Д-88, а в следующий миг со стороны раздаётся знакомый свирепый рёв, и тело морта отлетает в сторону, с глухим звуком ударяясь о стену.
