Мамаша Первородного, он то в принципе, как на её смерть реагировал, так и реагирует, ничего не изменилось. Разве что он начал перенимать мои маты, так для красоты выражения.
Если б я записывал каждый раз как мы начинали говорить со слов «Сдохни», то в тетрадке на девяносто шесть страниц закончились бы эти самые страницы.
— Какой это по счету? — было бы интересно узнать, я-то скорее всего ещё немного и закончу, мои смерти прекратиться, как и возвращения назад. Хотя, я столько раз уже пережил один и тот же день, что кажется будто он не настоящий.
— Я после сотого перестал считать, — серьезно ответил мистер Пиньята.
— Понятно, — встав на позиции, мы начали, как всегда.
Привычно, без сильного интенсивна, ждали, кто же первый начнет что-то предпринимать.
Просто ходим, будто по небольшому кругу, в ожидании кто что сделает. Я прыгну вперёд в атаку, или же он использует гравитацию, после чего проведет свою комбинацию телекинез-огонь-ветер. Когда в смертельном поединке схватываются обычные воины, от секунд зависит жизнь.
Мой же исход зависит от того, кто быстрее задолбается, ходить по кругу и следить. На одном из повторов мы так до часа ходили, в итоге первым бросился я.
«Хм, если так посчитать, то где-то четыре из пяти раз, я наступаю первым, это нечестно».
— Эй, Первородный пиздюк, я уже давно подметил, но ты не похож на отца, ни одной схожей черты, — гаденько улыбнувшись мы остановились.
— О чем ты?
— Да просто, ты ведь так любишь свою мамулю, думаю тебе уже приходили в голову мысли, что любили её не только лишь ты и твой никчёмный папаша, — как же он горит, я даже вспомнил те времена с пранками, было так же весело. — ты конечно не подумай ничего личного, я к вам семейным психологом не нанимался, но кажется мне, у твоего папани был повод бить твою мам…
Поток воздуха лучше всех слов заставил меня заткнуться. Успел увернуться лишь щеку зацепил. Хм, раньше так бы не сумел.
— Из твоего портового рта в последнее время слишком много помоев льется, неужели закончились клиенты, которые бы закрыли твою пробоину? — о как, мне даже обижаться на такое не хочется, а как преподнёс… мне одеть монокль и саркастично похлопать?
— Так… то что ты был исходом массовой оргии всех мужчин и твоей матери тебя все же не смущает?
Ветер. В последнее время он часто начал им пользоваться. Я бы тоже хотел такую магию. Тут тебе и невидимые лезвия и… в общем-то, это все чем он кидался в меня, но поверьте, они очень быстрые, я их даже толком не вижу хоть как-то и изворачиваюсь. Звук такой свистящий, как свист судьи на футболе.
«Резкий где-то слева, долгий на ноги, два коротких летят в голову». Вот и ориентируюсь на звук и больше ничего. Но даже так, я утратил палец. Вон ещё два, но только уже с ноги. Как можно заметить мой метод учения не подходит всем подряд, для такой учебы вам нужна либо нереальная регенерация, либо священника под рукой, эдакий подручный карлик-целитель.
Исполняя нижний брейк данс на земле не очень-то и приятно. Все время мелкие камушки да ветки под руку попадаются. Помню, как из-за промокшего листика оступился и упал на задницу, дальнейший исход определить не трудно.
Повреждения на моем теле появлялись систематически. Мелкие порезы, царапины на лице и других частях экипировки, кстати именно из-за таких выкрутасов я и не брал больше с собой что-то тяжелое. Моя бедненькая рельса была полностью забыта… мной же.
Окружение как уже понятно, не из приятных, но не только для меня.
Вот во время моих пируэтов в воздухе, я как настоящая балерина сел на шпагат уклоняясь от огненного шара и готовясь уклониться от ветряного лезвия, подобрал камушек, который и бросил, тем самым прерывая его комбинацию.
Брешь что на миг появилась позволила приблизиться. К нему я подходил небольшими скачками, поскольку сделаю большой и в воздухе не увернусь.
Уставать я начну минут эдак через десять, свое тело знаю и понимаю, что скоро уже предел. Но и он знает свое тело, а тело Пиньяты как можно заметить намного слабее обычного человека. Пол дня мы с ним, конечно, не сражаемся, но по минут тридцать, таки да. За эти тридцать минут я уже умираю, а он то протянет ещё с три часа.
И тут в голову пришла интересная идея, которую было бы здорово воплотить в жизнь. Идея заключалась в моей способности усиливать себя. Это моя главная способность и единственный козырь. До этого я усиливал свое тело. Иногда отдельно ноги, руки глаза, или для забавы член, дубинка, которая вырастала напоминала мне Эйлфелеву башню, но вот что я прямо не пытался усилить, так это мозг. Возможно потому что пытаться выцарапать себе глаза, чтобы через них почесать мозг, мне было достаточной причиной, чтобы не подвергать такому риску мозг.
Боюсь будет больно.
И вправду было больно, да так, что я на миг остановился. А миг решает всё. Темнота и холод прошли, как только…
Открыв глаза, я был готов обматерить всех, кто на свет родился.
Кто же меня просил такой хуйней на поле боя заниматься? Ещё бы считать в уме начал это же так полезно и весело.
— Х-н-н-н…
