На этот вопрос она не ответила раньше, но теперь, когда ужас ушел, оставив гостинцы, девочке он не казался ужасным. Шутливым, высоким, но никак не страшным, как старший брат, которого она так хотела, или крестный.
«Я просто, шла за музыкой».
За шумом чудес, за неизвестными нотами, которые пленят лишь раз, но не отпустят никогда больше. За музыкой, за чудом. Это не была вся правда. Её невозможно вместить в эту мелкую строчку, или малые губы. Правда таится на сердце, в глубине чистого сердца, она не выплывет из чистой души, какие бы слова не были сказаны.
«За музыкой?» Удивилась фигура. Даже шаг, сбился от ответа мелкой. Он бросил свой взгляд на деревья и лозы, на листву, словно та имела глаза, нет уши. Пытаясь понять, слушает ли их ещё хоть душа. Его голос дрожал, он был слишком ласков.
«Она тебе понравилась?» Трепетный вопрос, прозвучал как новогодний тост. Так же важно, важнее него нет ничего более в жизни.
«Ещё как!» Радостно выпалила девочка, её тусклые глаза загорелись радостным огоньком, и с распростертыми руками та начала нахваливать ноты.
«Она как… Как день рождения!» В этом странном сравнении, фигура замешкала, но даже она с неловким смешком, почесала затылок. «Нет, даже лучше! Я никогда раньше не слышала такой красоты, однажды к нам в деревню приезжал караван, и они ни в какую не идут с той музыкой!»
Разогретая малышка, все сильнее обобщала картину. Две звёздочки вместо глаз, и рот полных комплиментов.
«Я бы женилась на нем! Да, только не увидела я его» обернувшись, она словно хотела углядеть в той тёмной чаще, за темными образами зловещих деревьев, своего светлого рыцаря. Бросив взгляд лишь мельком, и не увидев желаемого, она продолжала идти, оставалось недолго.
«Вижу… тебе понравилась музыка» голос фигуры, был слишком уж робок. Он начал сутулиться, и несколько уменьшился в размерах.
«А ты не видел его? Он должен был быть прямо перед тобой» надежды миленькой девочки найти тот источник, то живущую силу, были полны решимости.
«Да… он был прямо перед моими глазами, но к сожалению этот человек слишком стеснителен, чтобы показываться перед людьми».
Огни впереди, появились маленькие комки тепла. Там вдалеке, в мире людей, не леса и животных. Здесь она была чужой, а вот Фигура была наоборот, тут — родная. Словно выросла здесь.
«Даже меня?» жалобно протянула девочка.
«Даже тебя он боится» капюшон легонько кивнул.
Вдалеке послышались крики. Имя девочки было главным, что кричали. Её искали, чем немерено радовали ту. Её губы искривились в радостной улыбке, а глаза заблестели. Стерев ещё не выпавшие слёзы, она посмотрела на темную фигуру.
«А если, я не буду его видеть, просто слушать?»
«И тебе этого хватит?»
«Да!»
Казалось фигура задрожала, он не обдумывал, скорее решался. Крик прозвучал уже намного ближе, и тогда, девочка на него инстинктивно обернулась, в тот же момент на её голову упала ладонь. Прохладная, как у мертвеца.
«Хорошо, приходи, когда захочешь, я буду ждать».
Ладонь исчезла, а девочка развернулась. Никого не было, только тьма.
— На этом, пожалуй, я закончу, — хлопнув в ладоши, Люба поднялась. — Из меня не слишком хороший рассказчик, уверенна мои старшие сестры сделают это лучше меня.
— Нет, твой стиль мне понравился, — поднявшись, я отряхнул штаны. — это конец сказки?
Мог глаз открылся, а взор устремился маятником по пространству. То деревья, то Люба, то снова деревья. У самой девушки было что-то в руках. Цветное в форме круга.
— Конечно же нет, я рассказала лишь немного, все же тебе станет дико скучно, если я расскажу все и сразу, приходи завтра, можешь привести своих наложниц, я не против.
— Они не наложницы, — что за бред, почему к ним все вокруг относятся хуже, чем я сам?
— Ты как та маленькая девочка, видишь только то, что хочешь, впрочем… не важно, — поднявшись, с улыбкой на губах, она подошла и вручила мне венок. В переплете были соединены множество цветов разных размеров. Красные, желтые, синий, и несколько белых. Мне отдали два венка. Это на похороны?
— Отдашь им, я слышала, одна из них очень любит цветы.
— Хорошо, ладно, — приняв их должным образом, я не мог, не пискнуть на секунду. Небольшие иголочки-шипы.
— Вот и хорошо, можешь идти, скоро наступит ночь, и лучше в это время никуда не ходить.
Кивнув, и приняв этот совет как самый важный в мире, я был готов вырезать эту истину у себя на груди. Много каких хорроров начиналось с ночи, музыки или звука, и если бы герой просто бы заснул, то ничего не было, ну, или не мучатся бы, чем не выход из безвыходной ситуации.
Темнело очень даже заметно. Войдя в дерево, я собирался вернуться наверх, думаю, мои дорогие товарищи уже отдохнули, набрались сил и бодрости, и готовы всю ночь напролёт бдить, а самое главное охранять мое бесценное тело. Хоть, я совсем не сонный, но режим сбивать, себе же плохо делать.
«Как папа учил» уловив эту мысль я бодрым темпом, проходил в глубь дерева. Начав напевать себе мелодию из «Железного дровосека» мои шаги были более уверенны. Если в первый раз, я не сумел преодолеть ограду из ступеней, то вот сейчас… Сейчас эти сукины дети у меня попляшут!
