– А почему вы проявляете такой интерес к предстоящей конференции?
– Все очень просто. Я вхожу в состав организационного совета и отвечаю за публикации тезисов.
– А… Тогда понятно. Ну, жду звонка.
– Вас куда-нибудь подвести? Я-то на машине, а вы так яростно ищете адрес, как будто сюда случайно забрели.
– Да, спасибо. Мне бы к какому-нибудь метро.
– Ну что ж, садитесь.
Мужчина и женщина сели в машину, которая направилась к ближайшему входу в метро.
Через неделю мужчина перезвонил, а Лоран (так мысленно называла себя женщина) дала согласие на участие в конференции.
Позже, когда отчет был отослан, и все благополучно разрешилось, она попыталась выстроить все события в одну линию и разобраться для себя в произошедших событиях. Тогда почему-то припомнилась давно забытая повесть, казалось бы, никакого отношения не имеющая к тому моменту. В ней рассказывалось, как человек может обрести счастье в нашем быстро меняющемся мире.
Той ночью ей приснился спектакль такой яркий и захватывающий, что сразу захотелось его записать. Но время было четыре часа утра, а до начала конференции осталось только пять часов, что вызывало в душе дикую бурю гнева. Хотелось одновременно и выбежать из дому, и кого-то убить, и срочно позвонить в деканат и отменить все занятия, и броситься в постель и крепко заснуть, и сесть и погрузиться в работу, и собраться и пойти погулять по Москве, и повторить конспект лекции, и проверить написанные студентами работы. В конце концов она оказалась на кухне и занялась созерцанием холодильника. Ей так помогала абсолютная тишина квартиры, особенно в сочетании с буйством дождя на улице. Это создавало иллюзию защищенности и абсолютной уверенности в себе. Расслабившись и обретя душевную гармонию, она медленно пила холодный чай. В тот момент все казалось той абсолютной истиной, которую потеряло в суете повседневности человечество.
И сейчас Лоран жутко захотелось снова ощутить хоть кусочек того прекрасного момента. Но, как она ни настраивалась, вернуть прошлое было очень трудно. А собственные переживания вообще невозможно, только их отголоски. А это, согласитесь, только подделка, которая не идет ни в какое сравнение с оригиналом.
Сегодня, только проснувшись, Лоран ощутила жуткое желание остаться в постели и досмотреть сон. Но будильник явно не был с ней согласен и верещал на всю квартиру. И у нее разболелась голова. Интересно, от чего: от отчета, написанного поздней ночью, или от выпивки, когда отмечали защиту какого-то аспиранта. Наконец ей удалось сосредоточиться и вспомнить, что через час надо ехать в Институт (ее постоянное место работы в этой реальности). Там сегодня будет проходить конференция по проблемам социологии. А она обещала организаторам обязательно присутствовать, тем более что тезисы уже сданы. В общем, придется ехать. К этому следовало добавить, что после конференции у нее сразу начнутся практические занятия.
И вот сейчас, в самый неудачный момент у нее как раз и начался приступ депрессии, который мог перейти в агрессивное состояние. Конечно, Лоран никогда не смогла бы себя убить, но разбить что-то или покалечить себя вполне было ей по силам. Она вспомнила, что на четвертом курсе, когда сессия катилась псу под хвост, а все начинания рушились уже на первом этапе, она здорово порезала руку. Ее подруга могла только кудахтать по поводу хлипкости современного стекла, когда перевязывала ей руку и затем убирала остатки вазы. Но Лоран точно знала, что именно она снесла эту чертову вазу и специально подставила руку.
Но сегодня она не почувствовала особо сильного приступа, поэтому решила все-таки проснуться и встать с кровати. Следующий этап, который потребовал неимоверных усилий, – это одеться, хотя бы по-домашнему, и умыться. И после этого у нее закружилась голова. Пришлось срочно сесть в кресло и хоть немного посидеть с закрытыми глазами.
Пересилив себя, Лоран решительно приготовила себе завтрак. Затем оделась и отправилась на конференцию. Все это время ее не покидало двойственное чувство. С одной стороны, хотелось все послать; с другой, какая-то сила толкала в Институт. В конце концов именно неизвестная сила и победила.
Вообще-то она была не только преподавателем в Институте, но и Резидентом Солегарда в Москве, а также командиром войска наемников, которых в системе Дельта называли сардаукарами. Ирония заключалась в том, что для Лоран все это не имело какого-то особого значения: ее мало волновала как армия, так и война. Вместо трудной и одинокой солдатской жизни она предложила им пусть и далекую от идеала, но все же мирную жизнь. Возможно, именно поэтому они, добровольно принявшие посвящение в сардаукары, перешли на ее сторону и провозгласили ее Командиром. Конечно, у нее были большие проблемы с Солегардом. Но ее доводы показались Совету разумными: необходимость вербовки новых агентов, нужда в армии, подчиненной лично Резиденту Солегарда, и другие. Среди них немаловажную роль сыграли добровольность и всеобщность движения. Эти доводы склонили чашу весов в пользу Лоран.
