— Из солдат не выжил никто — твой сволочной полковник с их собственным капитаном всех перетравили. В жертву. Пытались найти Рог и отогнать призраков, а когда поняли, что не выйдет — придумали его продать. С команды взяли клятву на крови, и те слова не могли сказать, пока Филлипс на борту лютовал. Теперь зато болтают — не заткнешь. Кстати, мастера-канонира у тебя больше нет. Утопла по случайности. Так что если ты решишь немного задержаться…
— Не решу. Возвращаюсь на “Свободу” и в течение часа жду там свою команду. Если кто-то откажется служить под моим началом и захочет остаться у тебя — я в обиде не буду.
— Хорошо, я передам. — Морено задумчиво нахмурился, чуть наклонился вперед, чтобы не слышали остальные матросы в шлюпке, и прошептал: — Почему ты бежишь? Торопишься, словно демон в спину дышит. Сейчас-то почему? Парень придет в себя, очнется, хоть узнает, кому жизнью обязан… Ты же спасла его… и нас отчасти.
Ложь далась легко, легче, чем все остальное. Потому что она была так близка к правде, что Дороти самой хотелось верить в нее.
— Морено, мое происхождение не дает мне права потакать своим грехам, даже если они — лучшее, что со мной произошло за многие годы. Мне пора стать обратно командором, а тебе…
— …знать свое место, — тихо, но проницательно закончил Черный Пес, помолчал и едко добавил: — Что ж, бывай, моя упрямая командор. Семь футов тебе под киль.
Благое пожелание прозвучало зло, словно проклятие, и Дороти поспешила отвернуться, чтобы не видеть, как бессознательного Дорана осторожно переносят на борт “Каракатицы”, как Морено, не оглядываясь, поднимается за ним, а на его место садится тот самый офицер, который пытался предупредить о предательстве на балу в Йотингтоне, а с ним еще двое матросов, служивших на “Свободе”.
— Ну как вам, господа, схватка с иверцами? — светски поинтересовалась Дороти, кивая, что можно отчаливать.
Матросы слаженно и молча заработали веслами, офицер, немного подумав, откликнулся:
— Жаркое было дельце! Хорошо, что вы вовремя подоспели и мы сумели потопить этих недоносков. Только вот память подводит, с какого борта началась стрельба?
— Дык, с левого, сэр, — подсказал один из матросов, быстро сообразив. — Аккурат с левого и навалились…
Весла мерно погружались в воду, шлюпка сильными рывками шла от “Каракатицы” к “Свободе”.
На душе у командора Дороти Вильямс было гнилостно и больно, точно она тот самый кракен, которого сейчас вживую глодают акулы. Но другим об этом знать было необязательно. Все, кому она могла доверять, остались в прошлом.
С сэром Августином она успела перекинуться только парой слов. Тот торопился, и Дороти была ему уже не интересна — никаких кракенов у нее на борту больше не обитало.
Посетовав, что вообще-то хотел поймать живой экземпляр, а куча мяса в сетях ему ни к чему, тем более что от кальмаров у него несварение, Августин сразу перешел на рассказ про создание гарпунной пушки.
Тут позади него возник темноволосый северянин и коротко сказал:
— Пора!
— Я хотел рассказать…
— Большой кракен уходит на север, вслед за китами — здесь для него мало еды. Время…
— Большой? — удивилась Дороти. — То есть этот был маленький?
— Недокормыш, — лаконично подтвердил темноволосый.
Сэр Августин развел руками, пригласил заехать на Янтарный в конце сезона дождей — он как раз планирует вернуться из похода и все записать. Потом сделал шаг прямо в воду, где его подхватили две пары сильных рук, а через минуту корабль тряхнуло — дракон северян, отлепившись от днища, ушел в пучину, так и не поднимаясь на поверхность.
Дороти поняла, что забыла спросить у фон Берга, как же он, живой, может путешествовать с мертвыми, но потом рассудила, что наверняка бы ничего не поняла в его объяснениях.
Шлюпки при свете масляных ламп челноками ходили от корабля к кораблю — команда Пса забирала забытые в спешке вещи, которыми они успели обрасти за время плавания, а команда Дороти спешила вернуться обратно на свой борт.
Через полчаса, когда уже почти рассвело, последней ходкой приплыли два бочонка крепкого вина — прощальный дар от Морено. А привез их Фиши, у которого под глазом наливался чернотой синяк.
— Решил вернуться во флот Его Величества, — потирая след от тяжелой, и наверняка капитанской, руки, объяснил он. — Подумал, если тут остались такие люди, как командор Вильямс — может, и для флота еще не все потеряно.
— Я помогу с патентом, — искренне пообещала Дороти, потому что за такого рулевого капитанам впору дуэли объявлять. — Офицерское звание обещать не могу, но сержантское будет. Слово благородной леди.
— Предпочитаю заслужить, — ответил Фиши, фыркнул на молодого матроса у руля и неспешно раскурил трубку. — Эта ходка последняя, или мы что-то забыли, капитан?
— Нет, мистер… — Дороти сделала выжидательную паузу.
— Мистер Смит, — с достоинством представился Фиши.
— Нет, мистер Смит. Отходим. Здесь нас больше ничего не держит, — Дороти потерла лицо ладонями и представила, как она отоспится за все эти безумные недели разом.
В своей каюте.
Которая до сих пор помнит выходку Дорана. И запах Морено тоже. Проклятье!
