Нелегко приходится старшему лейтенанту Николаю Гуляеву. Работает он военным корреспондентом, и ему нужно не только разобраться в особенностях профессии, но и определиться со своими чувствами к девушке, которая работает рядом с ним.
— Партийная работа — дело живое, творческое. А как мы о ней пишем? Скучно, шаблонно, без души. Отчеты о конференциях, собраниях и заседаниях, а где же люди, живые люди?
Семенова почти никто не слушал. Все, что он говорил, было абсолютно правильно и давным-давно известно. Об этом говорили на каждой летучке и уже много лет.
Старший лейтенант Николай Гуляев беспокойно посматривал на стоявшие в углу массивные часы. Они показывали уже десять минут третьего, а летучке не было видно конца. «Опять не удастся поспать», — с досадой подумал Николай. Сегодня он был дежурным по вычитке, или, как говорили в редакции, «свежей головой». Обычно после обеда дежурные отдыхали и приходили в редакцию к тому моменту, когда будут отлиты стереотипы внутренних полос.
Конечно, можно было попросить разрешения редактора уйти, но сейчас это делать не совсем удобно, ведь говорят о работе отдела, в котором он, Николай, сотрудничает. Хотя он знал, что ничего нового не услышит, все же старался уловить главную мысль выступающего. Она оказалась тоже не новой.
— Надо больше работать, товарищи, — заключил Семенов.
Когда летучка закончилась, Николай первым прибежал в отдел, чтобы взять фуражку и успеть уйти домой до возвращения остальных сотрудников. Сейчас они начнут выяснять, правильно ли их критиковали, а это отнимет по меньшей мере еще час.
В коридоре его поймал выпускающий Миша Кустов.
— Слушай, старина, на третьей полосе «хвост». Выруби восемнадцать строк. — Миша сунул ему пахнувшую краской еще влажную полосу.
— Я — «свежая голова».
— Сочувствую, но дело-то секундное.
— Ладно. — Николай зашел в ближайшую комнату, в которой размещался отдел культуры и быта. Все, кроме Юли, уже ушли обедать. Юля сидела на краешке стола и красила губы.
— Извините, я на минутку, — сказал Николай и уселся за другой стол.
— Пожалуйста, сейчас я закончу реставрацию и уйду.
— Подождите, пойдем вместе.
— Хорошо, — согласилась Юля.
Статья, не влезавшая в полосу, оказалась очередным перечислением «мероприятий», и сократить ее было легче легкого. Николай зачеркнул два последних абзаца и отнес полосу в секретариат.
На улице хозяйничал ветер. Он поднимал с тротуаров пыль, срывал с деревьев пожухшие от жары листья, долго и неуемно кружил их в ущелье улицы. «А в море, наверное, шторм», — подумал Николай и вспомнил, что сегодня в соединении ракетных катеров начинаются учения, а от газеты так никто и не пошел в море.
— Жаль, что вы дежурите, — сказала Юля. — Я хотела пригласить вас в театр, на премьеру «Подводного течения».
— Спасибо. Интересный спектакль?
— Тоска зеленая!
— Будете ругать?
— Что вы! Пьеса местного автора, флотского офицера, время действия — наши дни. Актеры лезут из кожи, чтобы хоть что-нибудь показать, но ни драматургии, ни характеров в пьесе нет.
— Зачем же ее ставят?
— А что ставить? Новый режиссер решил одеть театр во флотскую тельняшку. Ничего не скажешь, стремление похвальное, но что ставить? Пьес о флоте на современную тему почти никто из видных драматургов не пишет. Приходится решать эту проблему собственными силами. Кустарно, ремесленнически.
— Почему же театр должен одеваться только в изделия местного промкомбината? У нас есть добротно сшитые вещи: «Гибель эскадры», «Оптимистическая трагедия», «Любовь Яровая»…
— А что о сегодняшнем дне? «Океан»? На одной-двух пьесах далеко не уедешь. Сегодня у флота совсем другие проблемы, о них надо говорить. Приходят служить люди с высшим образованием, корабли оснащены новой техникой, установились новые отношения между людьми. Разве можно обойтись без этого? А ремесленническая поделка лишь дискредитирует тему.
— Именно об этом вы и напишете?
— Нет. Перескажу содержание пьесы, назову исполнителей каждой роли, одной фразой похвалю театр за то, что он настойчиво разрабатывает современную тему и привлекает местные творческие силы. Словом, напишу информацию, а не рецензию.
Юля вздохнула и, энергично взмахнув рукой, будто отсекая что-то, перевела разговор на другую тему:
— А лето проскочило так быстро! Скоро начнутся дожди.
Николай не обратил внимания на эту ее последнюю фразу и, продолжая разговор, сказал:
— Вы знаете, у меня такое ощущение, что мы часто делаем не то, что должны делать.
— Что именно вы имеете в виду?
— Ну хотя бы вашу будущую рецензию. Кому она нужна?
— Коля, меня иногда просто умиляет ваша наивность. Вы уже четвертый год работаете в газете и не можете понять элементарных вещей.
