«Пошла я с другими йогини повидать моего повелителя Бога Махакалу, и как раз когда я у него была, явился туда один из повелителей ветал-оборотней, встал перед ним и сказал: «О божественный, дочь Агника, предводителя наших полчищ, убитого вождями видйадхаров, несравненную красавицу похищает некий Теджапрабха. Сиддхи предсказали, о повелитель, что она станет женой будущего верховного повелителя видйадхаров. Сделай милость, вели вызволить ее, пока не утащили ее далеко». Выслушал Махакала речь горестного веталы и приказал нам: «Ступайте и освободите ее!» И тотчас же помчались мы по воздуху, и, хотя Теджапрабха утверждал: «Уношу я ее, ибо предназначена она в жены истинному повелителю видйадхаров Шруташарману!» — обратила я его своим волшебством в столб и, забрав девушку с собой, отдала ее нашему повелителю. А он вернул ее родным. Вот что видела я небывалое. Провела я там несколько дней и, распрощавшись с богом, пришла сюда».
Когда же кончила она рассказ, вот о чем спросили мы Шарабханану: «Ты, конечно, все знаешь! Скажи нам, кто же будет верховным повелителем видйадхаров?» Отвечает она, что, конечно, Сурйапрабха станет им, но возразил ей Синхабала: «Неверно это! Разве не стоят все Боги во главе с Индрой на стороне Шруташармана?» Выслушала это благородная и так нам сказала: «Коли не верите, то слушайте! Разгорится вскоре война между Сурйапрабхой и Шруташарманом, и будет на ваших глазах убит Синхабала человеком. Когда вы это увидите, то поймете, что я сказала правду». С этими словами покинула нас йогини, и прошло с тех пор несколько дней, и действительно мы видели, как смертный сразил Синхабалу. Поняли мы из этого, что станешь ты действительно верховным повелителем над всеми видйадхарами. Поэтому и склоняемся мы оба к твоим лотосоподобным и царственным стопам».
Выговорили они это, и Сурйапрабха с Майей и прочими приняли их к себе и чествовали их, и безмерно были рады Махайана и Сумайа.
Крепко встревожился Шруташарман, когда дошла до него весть об этом, но совершитель ста жертв Индра через гандхарва Вишвавасу из любви к нему передал такое послание: «Будь стоек! Утром в начале боя я вместе со всеми Богами помогу тебе».
Сурйапрабха же, у которого появилось удовлетворение при виде раздора в стане противника, предвидя поражение врага на поле боя, снова пренебрег своими супругами и вошел в опочивальню со своими министрами.
Ночью в опочивальне, без жены, всеми мыслями в завтрашней битве, сказал Сурйапрабха министру своему Витабхити: «Не спится мне, друг. Расскажи мне какую-нибудь необычную историю про добродетельного героя, чтобы ночь прошла поскорее». Выслушал эту просьбу Сурйапрабхи министр Витабхити и сказал: «Как повелишь!» — и начал рассказ о честном и добродетельном брахмане Гунашармане и коварной царице Ашокавати Есть на этой земле город Удджайини, полный камней драгоценных чистейшей воды. Правил в нем когда-то прекрасный, как солнце и луна, царь Махасена, который был дорог всем добродетельным и служил единственной опорой наук. Была у него жена, царица Ашокавати, и так прекрасна она была, что во всех трех мирах нельзя было сыскать другой такой. И правил царь своим царством вместе с нею. Был у него и любимый министр — брахман Гунашарман, и был этот юный муж красив и сведущ во всех науках, и связаных с делами веры, и светских, и всегда служил царю знанием Вед, оружия и искусств.
Однажды зашла в покое речь о танцевальных представлениях, и сказали царь с царицей Гунашарману, бывшему с ними: «Нет сомнений в том, что ты всеведущ. Но любопытно, нам, известно ли тебе искусство танца. Сделай милость, покажи, как ты умеешь танцевать». Выслушал Гунашарман царя, улыбнулся и сказал царю и царице: «Знать-то я знаю, но негоже мне плясать в царских покоях. Глупый танец заслуживает осмеяния, да и шастры осуждают такое. Да и стыдно мне, царь, перед тобой и царицей плясать!» «Чего стыдиться-то? — ответил царь на эти слова Гунашарману, подстрекаемый из озорства царицей. Не на площади, не на сцене, а в уединении, перед друзьями покажешь свое мастерство. Да и не царь я сейчас, а просто друг тебе. И так хочется мне посмотреть твою пляску, что если не увижу я ее, то сегодня и куска съесть не смогу». Уступил брахман настойчивости царя и согласился плясать. Разве смеют слуги поступать вопреки воле упрямого царя?