«Невозможно, невозможно!» — закричали министры, недруги Гунашармана. «Не разобравшись в существе дела, не следует тебе, божественный, говорить о нем. И коли царь не разбирается в деле, то знатоки политики не признают его царем» — так повторил несколько раз Гунашарман, и тогда царь с криком «Негодяй!» кинулся на него с кинжалом. Но брахман ловко избежал удара. Набросились на него с кинжалами и прочие герои, приспешники царя. Но умело ушел он от их ударов, ловко выбил у них кинжалы и мечи, связал их всех за волосы, и вышел из царского покоя, и еще сразил сто воинов, погнавшихся за ним. После этого достал спрятанное в край дхоти притирание, натерся им, стал невидим и тотчас же ушел из страны.
Вот идет он путем-дорогой в южные края и думает: «Верно, это Ашокавати подстрекнула глупого царя! Ох уж, женщины, уязвленные пренебрежением, хуже яда. Ох уж, не следует добродетельным служить царям, неспособным разобраться в сущности дел».
Вот таким и подобным им мыслям предаваясь, через сколько-то времени дошел Гунашарман до деревни, где под раскидистым баньяном увидел почтенного брахмана, обучавшего детей. Приблизился он к нему, приветствовал его поклоном, а тот, оказав Гунашарману прием, достойный гостя, спросил: «Скажи мне, брахман, какие шакхи ты можешь объяснять?» И отвечает тогда Гунашарман тому брахману: «Читаю я двенадцать шакх — две из Сама-Веды, две из Риг-Веды, семь из Йаджур-Веды, одну из Атхарва-Веды».
Такой ответ услышав, воскликнул брахман: «Такты, верно, Бог!»-и, видя его явное превосходство, скромно спросил его: «Из какой ты страны? Какой род ты украсил своим рождением? Как имя твое? Как и где ты так научился? Расскажи мне об этом». И рассказал Гунашарман о своем отце, брахмане Адитйашармане «Жил в городе Удджайини сын брахмана, которого звали Адитйашарман. Был он еще мальчиком, когда отец его обратился в прах, а мать взошла на погребальный костер. Стал он расти в семье дяди, брата его матери, жившего в том же городе. Учился Адитйашарман Ведам, наукам и искусствам, а когда кончил учиться, свел дружбу с отшельником, принявшим обет чтения молитв. Пошел однажды этот отшельник с Адитйашарманом на кладбище устроить жертвоприношение, чтобы вызвать йакшини. Развели они жертвенный огонь, и спустилась к ним на воздушном корабле божественная дева, отменно наряженная, в окружении красавиц, и заговорила сладким голосом: «Имя мое, подвижник, Видйутмала, я — йакшини, а это — мои подруги-йакшини. Избери из них одну, которая тебе приглянулась. Только для этого годится твое заклятие. Неизвестна тебе полностью мантра, с помощью которой ты мог бы меня получить. Но раз тебе я не досталась, ты больше и не пробуй».
Согласился с йакшини подвижник и выбрал одну из ее подруг. Потом исчезла Видйутмала, и спросил Адитйашарман у йакшини, что подвижнику досталась: «А что, есть ли какая йакшини красивее Видйутмалы?» Отвечала на это йакшини: «Есть, красавец! Есть три сестры: Видйутмала, Чандралекха и Сулочана. А из них троих Сулочана самая красивая». После этого условилась она с отшельником о времени, когда будет к нему приходить, и тоже исчезла, а отшельник с Адитйашарманом отправились к себе домой. Стала каждый день являться йакшини к подвижнику, и удовлетворяла все его желания, и доставляла ему разные наслаждения. Однажды попросил Адитйашарман подвижника спросить у нее, известна ли кому-нибудь мантра, с помощью которой можно добыть Сулочану.
И сообщила ему йакшини: «Есть в южных землях место, которое называется Тумбавана. Живет там буддийский подвижник по имени Вишнугупта — построил он обитель на берегу реки Вена. Ему та мантра известна полностью».
Узнав про это от йакшини, устремился Адитйашарман в южные края, а подвижник из дружбы к нему последовал за ним.