«Зачем, Сканда, пожаловал ты мне дар, отягченный проклятием, — словно дал мне ты амриту, напоенную ядом! Как проживу я этот год — ведь будет он тянуться тысячи веков! — без любимой моей Маданасундари!» Так он рыдал, и, хотя министры, узнавшие о том, что случилось, утешали его, ничто не помогало, словно стойкость его исчезла вместе с женой. Ушел царь из города и в тоске стал скитаться в лесах Виндхийских гор, ища в глазах юных газелей взор любимой, в гривах чамари — кудри возлюбленной, в движениях слоних — плавность ее походки, и от этого еще пуще палил его огонь разлуки. Скитаясь, томимый голодом и жаждой, мучимый зноем, добрался он до подножия Виндхийских гор и, утолив из родника жажду, присел на корнях дерева, как вдруг из пещеры раздался рев, словно загрохотали сами Виндхийские горы, и выскочил оттуда лев с развевающейся гривой, готовый его растерзать. Как раз в это время пролетал там какой-то видйадхар и, спустившись, ударом своего меча рассек льва надвое. Приблизился видйадхар к царю: «Скажи мне, царь Канакаварша, как случилось тебе прийти в эти края?»
При этом вопросе вспомнил царь все, что с ним случилось, и спросил его: «Разве не знаешь ты, что гонит меня огонь разлуки?» Тогда сказал ему на это видйадхар: «Жил я прежде в твоем городе в человеческом образе и был подвижником, а звали меня Бандхумитра. Попросил я у тебя однажды помощи, и ты оказал мне ее, и с помощью заклятья веталы стал я видйадхаром. Узнал я тебя и, желая отблагодарить, когда увидел этого льва, готового растерзать тебя, убил его. А зовут меня теперь Бандхупрабха». Ответил ему Канакаварша, исполненный любви и благодарности: «Конечно, помню я тебя и дружбу твою вижу. Но скажи мне, когда же встречусь я с женой и сыном?» Его слова выслушав и с помощью волшебства узнав об этом, сказал видйадхар Бандхупрабха повелителю земли: «Когда поклонишься ты Богине, обитающей в горах Виндхйа, вновь обретешь ты супругу и сына. Поэтому ради достижения своей цели ступай туда, а я отправляюсь в свой мир». Тут он вознесся в поднебесье, а царь снова обрел решимость и уверенность и отправился поклониться Богине, живущей в Виндхийских горах.
То шел, то бежал царь по бесконечной лесной дороге, как вдруг, мотая головой и хлопая ушами, накинулся на него безумный слон. Заметил его Канакаварша и бросился в расселину, а слон кинулся в ярости за ним и пал замертво, не пройдя в нее. Пошел дальше царь, измученный дальней дорогой, жаждой, усталостью, и дошел до большого пруда, над которым качались на высоких стеблях белые лотосы. Омывшись и напившись, утолил он голод нежными стеблями душистых лотосов, уселся под деревом усталый, и тотчас же его одолел сон.
А в ту пору шабары охотились там на газелей и наткнулись на спящего царя, обладающего всеми добрыми признаками. Решили они, что может он быть хорошей жертвой Богине, связали его и притащили к своему вождю, повелевавшему их племенами, по имени Муктапхала. Увидев его, наделенного добрыми приметами, велел вождь нести его в храм Богини, обитающей в горах и Виндхийских лесах, чтобы принести его, как скота, ей в жертву. Увидел царь грозную Богиню и взмолился к ней, и тотчас же по ее милости и по соизволению Сканды спали с него путы. Увидев это чудо и поняв, что такова воля Богини, избавил паря от гибели повелитель шабаров. Так в третий раз избавился Канакаварша от гибели, и как раз кончился на этом год довлевшего над ним проклятия. Тотчас же явилась перед ним нагини, сестра его отца, ведя Маданасундари и сына, и сказала царю: «Знай, Канакаварша, что стало мне ведомо о проклятии, наложенном на тебя Кумарой, и поэтому я обоих твоих любимых увела и спрятала у себя в доме. Возьми их — любимую жену и сына. Будешь ты теперь, избавившись от проклятия, наслаждаться царством!» При этих словах поклонилась нагини царю и тотчас же исчезла, а царю показалось, будто возвращение жены и сына ему приснилось.