Ушел домой и Дхармадатта, и был он полон думами о Маданасене и, упав на ложе, корчился и извивался, словно мучимый ударами лунных лучей. Настойчиво расспрашивали его друзья и родственники, но ничего не отвечал он, мучающийся в тисках Смары. С трудом уснул он ночью, но и во сне видел он ее и ласкал ее, и чего-чего только не жаждал он совершить. Поутру, проснувшись, поспешил он к ней и нашел ее в том же саду в одиночестве, ожидающую своих подруг. Приблизился он к ней, и, жаждущий обнять ее, стал молить нежными и ласковыми речами, и упал к ее ногам.
«Девушка я и сговорена с другим — обещана я отцом моим купцу Самудрадатте, и через несколько дней будет моя свадьба. Так что уходи потихоньку, не то, если кто-нибудь увидит, как бы не было худа!» — попросила она его. А Дхармадатта, только о ней помышляющий, и говорит ей: «Коли так, не жить мне без тебя!» Купеческая же дочь от этих слов встревожилась, как бы силой он ее не взял, и пообещала ему: «Пусть состоится моя свадьба, и пусть отец пожнет давно желаемый плод выдачи дочери замуж, а после этого я, любовью твоей покоренная, приду к тебе».
Выслушал он все это и возразил ей: «Не желанна мне возлюбленная, побывавшая до меня в объятиях другого! Что за радость пчеле от цветка, если выпит уже сладостный сок другим?» Ответила она ему: «Как только свадебный обряд совершится, к тебе я поспешу, а к мужу пойду потом!» Но хоть и убеждала она его так, но не было у него веры, и заставил он ее клятвой скрепить истинность ее слов. Только тогда отпустил он ее, и она удалилась к себе в дом.
Когда настал предназначенный для свадьбы день и был совершен счастливый обряд, отвели ее в дом мужа, и провела она там весь день, и когда ночью осталась наедине с мужем в спальне, то хоть и села к нему на ложе, но не поддалась ему и не хотела его объятий, а когда стал он настаивать, залилась слезами, и он подумал: «Не желает она меня» — и сказал ей: «Если ты, красавица, не желаешь меня, то что за радость мне будет? Кто тебе мил, к тому и ступай!» А она, понурив голову, тихо проговорила: «Ты мне дороже жизни, но слушай, любимый, что я тебе скажу. Будь спокоен и обещай, что не надо мне будет бояться, поклянись, что не накажешь меня, и я расскажу тебе обо всем». Так ей, говорившей нехотя, дал супруг обещание, и она со стыдом, с горечью и со страхом рассказала ему: «Однажды, когда была я одна в саду, увидел меня один юноша, друг моего брата Дхармадатты, и сразил его Бог любви. Стремилась я с помощью всяких слов помешать ему не дать моему отцу насладиться плодом выдачи дочери замуж. Опасаясь, как бы не взял он меня силой, пообещала я ему, что сначала к нему приду. Согласись, господин мой, чтобы не нарушила я обещания и чтобы слово мое оказалось правдивым. Пойду я к нему и тотчас же вернусь к тебе. Если не смогу я так поступить, то нарушу я обет правдивости, с детства строго мной соблюдаемый».
Словно ударом молнии убитый ее словами, Самудрадатта, связанный ее стремлением остаться правдивой, мгновенно подумал: «Увы! Увлечена она другим, так пусть побыстрей уходит! Что ж нарушать мне ее правдивость? Что мне женитьба на ней?» И, поразмыслив так, разрешил он ей идти куда хочет. Поднялась она и вышла из дома своего мужа, а в это время взошла на вершину горы Восхода, словно на крышу дворца Индры, лучистая луна, словно улыбающаяся дева Востока. Мрак уже заключил в свои объятия любимые им цветы на склонах горы, а сидевшие на них пчелы перелетели на другие лотосы. Тут, увидав Маданасену, в одиночестве спешившую по улице во мраке ночи, какой-то вор задержал ее за полу одежды и спросил: «Кто ты и куда идешь?» А она перепугалась и попросила его: «Зачем я тебе? Отпусти, спешу я по делу!» Тогда ответил он ей: «Как это от меня, от вора, ты избавишься?» Она же ему на это: «Вот возьми мои украшения!» Засмеялся он: «Нет, почтенная, что мне в них? Зачем мне отпускать тебя, истинное украшение мира, лицо которой подобно лунному камню, волосы-черному агату, талия — алмазу, тело — золотому слитку, стройные ноги — прелестным, усыпанным рубинами колоннам?»
Когда заявил ей так вор, ничего не оставалось купеческой дочери, как поведать ему всю свою историю. А потом попросила она его: «Отпусти меня хоть ненадолго, чтоб остаться мне правдивой. Жди меня здесь, и я быстро вернусь к тебе. Не обману я тебя. Вот тебе мое слово!» Выслушал ее вор, решил, что верна она слову, и отпустил ее, а сам остался на этом же месте в ожидании ее возвращения.