Мне сказал подводник-старшина:«Страх навалится — и ноги жидки.Но душа-то не устрашена…Гляньте-ка на эти пережитки.Видите — под самым рукавомСинева темнеет ядовито,Будто в сумраке пороховомЯкорь-цепью сердце перевито.Это сердце в Мурманском портуНаколол я в память о невесте,Чтоб всегда напоминало ту,От которой ждал из дома вести.А теперь вестей не жду давно,И ходить клейменому неловко,Но навеки въелась все равноЭта… как ее?.. татуировка…Вот идет под ветром ледяным,Сквозь туманы не пробиться глазу.За ребристым, снежным КильдинымКачка нас подхватывает сразу.Час за часом яростней и злейВолны разбиваются за нами…В монотонном пенье дизелейМы фашистов ищем дни за днями.Я акустик. Тесный мой отсекГлубоко под палубой «Катюши».Отделенный в лодке ото всех,Я — ее внимательные уши.Волны бьются в прочные бока,Над «Катюшей» ветрено и снежно…(Крейсерскую лодку типа «К»Мы «Катюшей» называем нежно.)Ледовитый океан кругом,У норвежских сопок дремлют мины.На путях, излюбленных врагом,Лодка опускается в глубины.Посреди неведомых глубинЯ в наушниках на вахте замер.Стрелки акустической рубинБлещет у меня перед глазами.Упираясь в стол локтями рук,Весь живя в гудящем эбоните,Отделяю я от звука звук,Расплетаю шумы, словно нити.Слышу торпедистов у торпед,Звук уходит в масляную мякоть…Кок колдует — стряпает обед,Умудряясь ложками не звякать…В тишине центрального постаРазговор улавливаю краткий:Штурман с командиром, распластавКарту, наклонились над прокладкой.А снаружи — мерный скрип руляВ неумолчном океанском гаме…Как расслышать шумы корабля,Полного жестокими врагами?Клонит, клонит тишина ко сну,Сгорбился, готов в дремоту впасть я…Но усталым взглядом прикоснусьК сердцу с якорь-цепью у запястья.И увижу: дым в родном краю,Пламенем охваченные дали,Дом, в котором девушку моюПалачи проклятые пытали!И опять веду бессонный лов,Чтоб помочь приблизить миг победный:Звоны боевых колоколовИ по гитлеровцам залп торпедный.Пусть он тонет в нефтяных кострах,Пусть он сгинет в океанской глуби!Ну, а страх… Он есть, конечно, страх,Но об этом вспоминать не любим…»Давний год. Военный, грозный год…Временем стираемые лица.Он умолк. И он ушел в поход,Чтобы вновь с победой возвратиться.Вновь гремит железная вода,Вновь морская бездна раскололась,И доносится через годаУтомленный и суровый голос:«Нет, еще лютует их вермахт,Главари не схвачены за глотки.Значит, ждут немало долгих вахтМоряков гвардейской нашей лодки».Снег идет все гуще и белей,У причала чайка закричала.Контуры подводных кораблейТяжело темнеют у причала.
