Усталость как рукой сняло. Хмурые, молчаливые люди словно оттаяли. Никому не хотелось спать. Почти всю ночь не смолкали разговоры. От одной мысли, что немцы могут быть вот так же сокрушены и под Ленинградом, становилось радостно и легко.
Прошел год. Год голодных и тяжелых буден: ремонт, вахты, тренировки, тревоги… В свободное время все мысли, все разговоры были об одном:
— Скоро и у нас двинут. Кольцо блокады изнутри ломать собираются…
— Глубоко немец зарылся, трудно будет выковыривать.
— Ничего, артиллерии у нас хватит. Авиация поддержит. Скорее бы только началось!
Скорее бы началось! Это желание владело всеми, кто был в осажденном Ленинграде. Об этом писала Ольга Берггольц:
Да, все было наготове… Разгром фашистов под Сталинградом и развернувшееся затем зимнее наступление наших войск вынудили германское командование снять часть своих сил из-под Ленинграда и бросить их на юг. И стало ясно — пришла пора прорывать кольцо блокады.
В группу корабельной артиллерии для поддержки сухопутных войск вошли и два миноносца из состава эскадры. Командующий эскадрой вице-адмирал Дрозд, получив в штабе флота задание, спешил на корабли, стоящие в верховье Невы. У трапа его встретил командир корабля, высокий бравый на вид капитан третьего ранга со смуглым лицом и лихими гусарскими усами. Отдав рапорт по всем правилам и хитровато улыбнувшись, он сказал:
— Мы уже кое-что слышали, товарищ командующий.
— Кое-что не считается… — отозвался Дрозд и быстро зашагал вдоль палубы.
А когда они вошли в командирскую каюту, Дрозд снял кожанку и, дружески положив руку на плечо командира, с радостью воскликнул:
— Наконец-то дождались!
И с этими словами он, кажется, сбросил с себя груз забот, помолодел, лицо его стало вдохновенным, ликующим.
— Вы понимаете, если удастся все, как задумано, это будет для немцев началом конца. А пока…
Он разложил на столе карту с широкой голубой полосой реки Невы, на южном берегу которой окопались вражеские войска. Анненское, Арбузово, Первый и Второй рабочие поселки и, наконец, Шлиссельбург — сейчас все это сильно укрепленные рубежи немецкой обороны. Их должны взять войска Ленинградского фронта и соединиться с Волховским фронтом.
— Нам с вами будет работа… — сказал Дрозд, на минуту оторвавшись от карты. — В чем трудность? Во время артиллерийской подготовки мы должны будем стрелять по немецкому переднему краю, но так аккуратно, чтобы не повредить невский лед. Иначе наши войска не смогут перейти Неву и наступление сорвется. Тем более, взгляните, вот здесь наших отделяет от противника лишь несколько сот метров. Так что огонь надо вести ювелирно, с предельной точностью. Противник, конечно, станет огрызаться. Я не хочу вас пугать, но будьте ко всему готовы…
Они долго сидели, обсуждая все, связанное с предстоящими стрельбами. Перед тем как уйти и уже прощаясь на трапе, Дрозд предупредил:
— Имейте в виду, я буду у вас на корабле. А пока готовьтесь.
— Есть, товарищ адмирал, будем готовиться! — отчеканил командир.
Через несколько дней начались приготовления к стрельбе из орудий главного калибра. Как скрытно ни велась подготовка, все понимали: близится наше наступление. С пушек снимали маскировку, жерла орудий развернулись в сторону левого берега Невы.
— Скоро начнется, — говорили везде — в башнях, погребах, кубриках, каютах.
12 января 1943 года раздался сигнал тревоги, палуба загрохотала под тяжелыми башмаками матросов, разбегавшихся по боевым постам.
— Только бы немецкая авиация не помешала, — говорили сигнальщики, всматриваясь в небо.
— Будь уверен, все предусмотрено. Видишь, над городом кружат наши истребители?
— Ох, и рванули бы мы, как там, в Сталинграде!
— Не беспокойся, так оно и будет.
Вице-адмирал Дрозд чуть свет был уже на корабле и в минуты, оставшиеся до открытия огня, находился в боевой рубке, ни во что не вмешивался, не приказывал, а только пристально наблюдал за действиями артиллеристов. И чувствовалось, был доволен…
Цели известны. Расчеты проверены. Радисты корабля установили связь с корректировочными постами.
Секундная стрелка корабельных часов пошла по последнему кругу. И вот дрогнул корпус корабля от башенного залпа. Миноносец накренился и снова встал на ровный киль.
Началось!.. Залпы следовали один за другим. Звуки от них сливались в один мощный гул, и над Невой плыли коричневатые облака дыма.
— Последний залп! — передали с командного пункта.
«Сейчас пехота пойдет», — сказал про себя Дрозд.
В рубке установилась настороженная тишина. Теперь оставалось ждать вестей с фронта, где уже, вероятно, начался бой. Вице-адмирал с суровой задумчивостью смотрел сквозь узкие амбразуры на расстилавшуюся белую равнину Невы. У самых бортов корабля снег лежал черный — опалил его огненный смерч, вырвавшийся из орудий.
