В салоне команды Веня-слон торжественно, как Левитан, выкрикивает фамилии, раздает письма. Извечные радости и огорчения…
Ванюшка Мороз — на это все обратили внимание, позавидовали — получил не меньше десятка писем. Он сразу уединился, залег в койку, наглухо задвинул шторки…
В половине четвертого я обходил каюты, поднимал ребят на вахту. Ванюшка не спал. Обложенный письмами, светло и открыто улыбался мне навстречу.
— От нее? Как звать-то?
— Люда.
— Любит?
— А то нет!
— А ты ее?
— Спрашиваешь!
— Ну, тогда, Ванюшка, — советую ему, — если такое дело — не тяни долго, не раздумывай, сразу с пирса бегите в загс.
— Ага!
— Напиши ей об этом. Подготовь заранее.
— Ладно. Я ей о многом напишу… Я ей на каждое письмо — по два накатаю… Про все: и про ребят и про море…
— Лунный меридиан не забудь!
— Что ты! — вроде как пугается Ванюшка. — О нем — в первую очередь. Я о нем теперь никогда не забуду.
На вахту Ванюшка заступал свежим, улыбчивым, хотя не спал всю ночь.
А вахта была обычная, похожая в целом и не похожая в деталях на сотни других, проведенных на промысле. Я ходил по цеху, давал указания, наставлял — привычно исполнял свои хлопотливые бригадирские обязанности. Ничего вокруг не произошло, все было обыденно, но подспудно я ощущал, как что-то непривычно томит меня, волнует, не дает покоя. Я отвлекался, забывался на какое-то время, но снова и снова возвращался к этому неприятному, назойливому томлению… Так продолжалось долго, почти всю вахту, пока я не понял: это вчерашняя прогулка по океану не дает мне покоя, это зарождается, зреет во мне непреодолимое желание поведать другим простую тайну Ванюшкиного лунного меридиана.
Герою Советского Союза М. Подымахину
