Словно бессильная щепка, мотался в бескрайнем просторе разбушевавшейся стихии малюсенький «Дивонис». Стихия сильна, но она слепа. А маленьким траулером управляли люди, их ум, умение, знания и воля. И стремление помочь терпящим бедствие морякам. Волны заливали стекла рулевой рубки, клокочущие потоки воды перекатывались по палубе, и Витаутас Юргутис почти вслепую, уповая лишь на показания приборов и свою интуицию, вел «Дивонис» к цели.
Крюков склонился над картой. Суровая морщинка перечеркнула высокий лоб старпома. Взмахом руки Николай пригласил капитана подойти к карте.
— Бальчитис, к штурвалу! — приказал Юргутис, и Владас облапил своими огромными ручищами рулевое колесо.
Юргутис подошел к старпому. Крюков ткнул остро отточенным карандашом в карту. Капитан нахмурился. Две маленькие точки на голубом поле карты отметили координаты терпящего бедствие судна и «Дивониса». Почти рядом с ними это поле обрубалось ломаной линией берега.
— Можем расколоться, как куриное яйцо, — сказал Крюков.
— Команде надеть спасательные жилеты! — объявил по трансляции капитан. — Всем на палубу! Старпом, к штурвалу!
Владас Бальчитис хранил свой жилет в каюте, поэтому задержался дольше других и на палубу вышел самым последним. У него непроизвольно дрожали колени. Нет, наш Владас не был трусом. Он просто не умел плавать.
Придирчивая медицинская комиссия, ежегодно проверяющая здоровье моряков, обязательно спрашивает каждого: умеет ли он плавать. Владаса тоже спрашивали. И он, не моргнув глазом, всегда отвечал: «Как рыба!», и собственноручной подписью подтверждал это.
У штурвала Владас стоял, как настоящий мужчина. Глыба! А на палубе у него начинали дрожать колени. Но известно, что море особенно коварно по отношению к тем, кто его боится. Владас отлично знал этот закон, но совладать со своим страхом не мог.
Ощерив белые клыки пены, грозная волна, словно насмехаясь над струхнувшим матросом, хлынула через фальшборт, всей своей тяжестью обрушилась на Владаса, бросила его на палубу и потащила за борт…
— А-а-а! — Ветер, разорвав в клочья крик матроса, понес его в бушующее море.
Оставшись снова в каюте один, Винце быстро съел соленую рыбу, и ему действительно полегчало. Но не надолго. После нескольких падений «Дивониса» в пропасть противный комок опять зашевелился в груди, стремясь выскочить наружу. Легким не хватало воздуха. Винце не выдержал и, забыв строжайший капитанский запрет, почти ползком выбрался на палубу. Свежий солоноватый воздух сразу вернул ему силы. Но палуба, как живая, уходила из-под ног. Винце знал, что с волнами шутки плохи, намертво вцепился руками в мокрый фальшборт.
Вдруг сквозь грохот шторма он услышал крик. «Дивонис» сильно накренился. Винце почти повис на руках: палубная обшивка ушла из-под ног. Сердце от страха сжалось в комочек. И тут Винце увидел, как волна поволокла по наклонившейся палубе человека. Словно играя со своей жертвой, она несколько раз перевернула беспомощное тело и швырнула через фальшборт в клокочущее море. Траулер выпрямился.
Забыв про качку и осторожность, Винце стремительно перебежал палубу, перегнулся через фальшборт и увидел в кипящей воде оранжевое пятно спасательного жилета. Оно мелькало почти рядом, казалось, только протяни руку и достанешь. Увы, руки Винце были слишком коротки. Поняв это, он схватил спасательный круг и бросил тонущему человеку…
Произошло это на корме «Дивониса». А на носу траулера капитан Юргутис обнаружил, что среди членов команды нет матроса Владаса Бальчитиса.
— Посмотри, Марионас, чего он там копошится, — велел капитан мне.
По палубе «Дивониса» через равные промежутки времени перекатывались грохочущие потоки черной воды. Мертвой хваткой цепляясь за леер, я выбрал удобный момент, проскочил на корму и обомлел, увидев перегнувшегося через фальшборт Винце. Без лишних слов я схватил его в охапку и хотел отнести в каюту, но парень брыкался, что-то кричал и показывал рукой в море. Гул ветра и волн заглушал голос Винце, я так ничего и не понял, но бросил взгляд за борт. Между катящимися друг за другом, сшибающимися волнами металось пламя, отблески которого освещали оранжевый спасательный жилет.
Человек за бортом!
Придерживая одной рукой Винце, другой я нащупал на скользком планшире фальшборта тонкую нить троса, который трепетно, как натянутая струна, задрожал под ладонью…
