Жилистыми руками Пеккала хватался за спины гаубичных колес, перекатывал их сильными рывками:
– Раз-два – взяли, ти-ти!.. Еще – ти-ти!.. Сколько там снарядов у нас?.. Всего четыре ящика?.. Хватит… Ти-ти!..
Орудия почти на руках вынесли на дорогу, быстро зарядили. Где-то вдали, в редких просветах соснового мяннисто, щербатились гнилой дранкой острые крыши Аалтоярви.
– Ампуйя! – крикнул Юсси Пеккала, и три старые гаубицы, подпрыгнув, неистово рявкнули в сторону недавних союзников – немцев.
– Файер! – скомандовал Эрнст Бартельс, и двенадцать орудий, откатившись назад, изрыгнули огонь в сторону недавних братьев по оружию – финнов.
Фон Герделер стоял на крыльце пасторского дома и, поставив ногу на резные перила, чистил высокий сапог. Шведский крем жирный, как и все в Швеции, – на кончике сапога отражалась даже фигура обер-лейтенанта с поднятой рукой; вот рука резко опускается, и – «файер!.. файер!..»
– Я вас слушаю, – сказал оберст пехотному майору, который еще издали тянулся перед ним.
В редких паузах между залпами майор доложил:
– Финны открыли огонь по нашим позициям… Третий батальон послал в обход озера… озера… Простите, оберст, не могу запомнить финских названий…
– Питкаярви, – сказал фон Герделер, – надо знать!
– …Этот батальон, – продолжал майор, – ударит с фланга, и… Где вы будете находиться, герр оберст, чтобы без задержки доложить вам об окончании операции?
– Здесь же, – ответил инструктор и, подбросив в руке щетку, шагнул в двери дома.
«Это, пожалуй, я правильно сделал, доверив всю операцию строевым офицерам. Хватит в конце концов быть затычкой в каждой бочке. С этими финнами только свяжись – сам не рад будешь». Недаром ведь его имя уже треплют газеты нейтральных государств. Правда, ответственность в первую очередь падает на генерала Рандулича, приказавшего превратить Лапландию в «зону пустыни», но все-таки… неприятно; еще судить будут, чего доброго, если все кончится…
– Спасибо за щетку, пастор, – сказал фон Герделер. – Вы все молитесь?
Старый священник, сложив на груди дряблые руки, покачивался над толстой раскрытой книгой, его глаза были плотно закрыты; молодая жена его, приседая от пушечного грома и ахая, скидывала в люк подпола свертки одежды.
Фон Герделер подошел к приемнику, и в комнату, перебивая слова молитв, ворвался далекий голос: «Сегодня состоялась первая встреча председателя Союзной Контрольной Комиссии в Финляндии господина Жданова с президентом Финляндии маршалом Маннергеймом, беседа продолжалась два с половиной часа. Присутствовали: русский генерал-лейтенант Савоненков и министр обороны Финляндии генерал Вальден…»
Послышалась частая ружейная стрельба, и в дверь почти вломился запыхавшийся фельдфебель:
– Герр оберст, финны ползут… Ножи в зубах!
Инструктор поморщился:
– Не люблю финнов! Всегда у них что-нибудь такое неприятное… в зубах!
Накинув шинель, он вышел на улицу. Вдали уже раздавался рев медных рогов, напомнивший оберсту тирольскую охоту. Воздух пронизывали неистовые вопли: «Хелла!.. хелла кюон… Ала-ла-ля… ала-ла-ла-ля!..»
Эрнст Бартельс, пошатываясь, отошел от замолчавших орудий. Трясущимися руками раскурил мятую сигарету. Заметив, что губы инструктора двигаются, он крикнул:
– Говорите громче, я ничего не слышу…
– Я сказал: запрягайте лошадей в орудия!
– Разве мы снимаемся с этой позиции?
– Мы не снимаемся, – ответил фон Герделер, подумав, – но… Все-таки запрягайте на случай непредвиденного отхода!..
Трескотня егерских шмайсеров и хлопки рвущихся гранат скоро стихли, и с той стороны, из гущи кустарников, где разворачивалось сражение, доносился теперь только рев человеческих голосов. Постепенно этот рев перешел в песню, и фон Герделер невольно вздрогнул: песня была финской.
– Что там? – сказал он и бросился напролом через заросли густого березняка; прыгал с камня на камень, тонкий ледок, покрывший болото, стеклянно раскалывался под ногами. – Почему залегли? – набросился он на пехотного майора. – Почему вы еще здесь?.. Стыдно, стыдно!..
– Герр оберст, – вдруг остервенился офицер, вытаскивая пистолет. – Вы не имеете права оскорблять меня… Я честный солдат фюрера, и я не трус… Смотрите, и вы поймете, почему мы еще здесь!..
Он бесстрашно поднялся во весь рост, засвистел:
– Атака… атака… атака…
Земля вздрогнула от топота ног, мимо фон Гердедера сверкающими стрелами пронеслись склоненные штыки егерей, и – хоть бы один выстрел раздался им навстречу.
Финны молчали.
* * *
Старый солдат с выщербленными зубами докурил самокрутку из палого листа ольхового, подошел к полковнику.
– Херра эвэрсти, – сказал он, – если патрона не дали, так дайте хоть в морду, чтобы я злее стал…
Юсси Пеккала пригнул к себе лохматую голову солдата, поцеловал его в сморщенный лоб.
– Иди, отец, – ответил не сразу, – ты и так злой…
Таммилехто подполз на животе, прошептал:
– Со стороны Питкаярви – движение какое-то…
– Так что?
– Около батальона, говорю.
– Где Суттинен-Хууванха?
– Осталась около гаубиц.
– Хорошо. Вот они опять идут…
