Это подоспели бойцы, форсировавшие Западную Лицу во втором эшелоне. Они перешли реку по семужьему забору, перекинутому над водой немного выше падуна, и были совсем сухие. Какой-то худенький невзрачный солдатик в непомерно длинной шинели, громко хлюпавшей по сапогам, сразу засуетился, тыча штыком в темноту ходов сообщения, и удивленно спрашивал:
– А егерь-то где? А?
– Ну, Матти, – сказал лейтенант, – вовремя ты подоспел. Если бы не ты, туго мне…
И не договорил, прижатый к земле ревом моторов: над окопом, засыпая солдат песком и щебнем, один за другим прошло несколько танков. В небе, просветленном вспышками разрывов, летели на запад стремительные штурмовики. И танки, и самолеты, и люди – все и всё направлялось на прорыв второго пояса вражеской обороны, который уже взламывали бойцы танкового десанта.
Прибежал запыхавшийся Левашев, с ног до головы обвешанный оружием; торопливо сбросив трофеи рядом с минометами, сказал:
– Товарищ лейтенант, Керженцев приказывает продолжать движение вслед за танками…
– Хорошо, – Стадухин натянул поглубже меховую шапку, хлопнул ефрейтора по плечу: – Ну, пошли, Матти…
Грохот орудий понемногу стихал, и теперь было слышно, как беспокойно шумит, перекатываясь невдалеке по камням Западная Лица – река бурная, холодная…
Во всем чистом
– Горнист!
– Есть, горнист.
– Играть сигнал: «Корабль к походу и бою изготовить».
– Есть, играть…
Матрос закинул лицо к небу, вдохновенно закрыл глаза и, раздувая щеки, забегал пальцами по холодным клапанам горна:
Наступил нынче час, когда каждый из нас должен честно свой выполнить долг, долг…
до-олг…
до-о-олг!..
И матросы, вспомнив старую традицию русских моряков, – скидывали с плеч пропотелые, засолившиеся голландки, надевали обмундирование первого срока, отчего как-то сразу становились красивее и моложе.
Веселый, почти праздничный гомон стоял в кубриках корабля.
– Наконец-то! – говорили матросы. – Наконец-то дождались!..
Перед съемкой с якоря на борт «Летучего» прибыл контрадмирал Сайманов. Поднявшись по трапу на палубу, он выслушал рапорт командира корабля, спросил:
– Гирокомпас установился в истинном меридиане?
– Так точно.
– Боезапас?
– Принят полный комплект.
– Добро, – сказал Сайманов, и, приветствуемый матросами, которые бросали работу и поворачивались лицом внутрь корабля, он прошел под полубак. Настил палубы слегка вибрировал от работы машин, из вентиляторов котельных отсеков могуче дышало жаром.
У двери в коридор кают-компании контр-адмирал сказал:
– Рассыльный! Вызвать в салон артиллериста корабля.
– Есть! – ответил матрос и, кошкой выгнув тело, нырнул в узкую горловину люка.
Раздвинув малиновые бархатные шторы, контр-адмирал прошел в салон, сел за мраморный столик, расстегнул тесный воротник кителя.
– Вот что, Бекетов, – сказал он, – сейчас снимаемся всем дивизионом… Наши два часа тому назад ударили по егерям от озера Чапр, форсировали Западную Лицу в ее среднем течении… Дождались, командир, а? – весело взглянул он на капитана третьего ранга. – Ну, так вот и мы снимаемся. Противник откатывается к Титовке, наши миноносцы должны…
В дверь постучали: «дру, дру, дру» – звенел под костяшками пальцев тонкий алюминий.
– Ладно, об этом потом, – сказал контр-адмирал и поднялся при появлении Пеклеванного. – Здравствуйте, товарищ лейтенант! Садитесь!.. Чем занимались?
– Проверял работу элеваторов подачи боезапаса к орудиям. Влажность воздуха в артпогребах нормальная…
– А клапаны затопления погребов на случай пожара проверили? – спросил Бекетов.
– Так точно!
Контр-адмирал поймал рукою подвешенную к абажуру грушу электрического звонка, нажал кнопку – мгновенно в дверях вырос весь в белом вестовой матрос.
– Слушаю, товарищ контр-адмирал!
– Чаю. С лимоном. Быстро.
– Есть!..
Помешивая серебряной ложечкой крепкий чай, контрадмирал не спеша говорил:
– Управлять огнем корабельных орудий будет флагманский артиллерист, а вы, лейтенант Пеклеванный, пойдете на вражеский берег со стороны Мотовского залива в качестве корректировщика. Вам доверяется управление стрельбой всего дивизиона эскадренных миноносцев… Вы понимаете, как это ответственно?
– Понимаю, товарищ контр-адмирал.
– Это не в меньшей мере и рискованно, – добавил Сайманов, – однако, мне думается, вы человек осторожный. Слушайте меня внимательно. Далее…
Пришел флагарт. Вместе они обсуждали подробности предстоящего дела, и Пеклеванный, скромно участвуя в разговоре, постепенно начинал чувствовать себя именинником. Лейтенант был отчасти честолюбив, хотя и не желал признаваться себе в этом, и любое проявление доверия со стороны командования всегда льстило ему.
Скоро на всех эскадренных миноносцах дивизиона, еще с вечера выведенных на рейд, раздались команды:
– Па-ошел шпи-и-иль!..
Загрохотали цепи; боцманы с брандспойтами в рукаЯ засуетились на полубаках, тугими струями воды смывая налипший на цепи ил, и массивные каракатицы якорей еще не успели убраться в клюзы, как эсминцы уже тронулись на выход в открытое море…
