Вот только вышло так, что майор убил сам себя. Ну а что? В одну из ночей я пустил газ в его каюту, и он ещё крепче уснул. А я, пользуясь этим, поработал с его нейросетью. И теперь этот код активировал не мою закладку, а его. Я просто отправил ему файл обратно: мол, у меня не открывается. Майор открыл, а дальше, думаю, понятно, что произошло.
За время полёта всех раненых восстановили, и в тот момент, когда я получил код, большая часть группы сидела в кают-компании и резалась в настольную игру, только одна из девушек дремала в каюте, которую определили как женскую. Майор тоже находился в кают-компании и вдруг забился в судорогах, пена изо рта пошла. Команда у него опытная, сразу его подхватили и немедленно положили в реаниматор, но не помогло – мозг был уже мёртв.
Меня тут же вызвали с мостика, где я за пультом резался в симулятор. Зам командира группы тоже был майором, остальные члены группы – капитанами, да одна из девиц – лейтенантом.
Майор поинтересовался:
– Ты в курсе, что произошло и как это могло случиться?
Честно сказать, мне не понравилось, что он начал с меня. Подозревает или точно знает?
Я в недоумении пожал плечами и сказал:
– Я майора только на обеде видел. А сейчас на мостике в симулятор играл.
Я ничем не рисковал. Сеть свою от информации уже подчистил, даже закладку вернул на место, только поставил криво, не сработает. А когда майор активировал своё самоубийство, сработал вирус, и его сеть теперь тоже чиста. Я бы даже сказал, окончательно умерла вместе с ним. У майора, к слову, стояла сеть восьмого поколения, хотя флот республики официально использовал не выше седьмого.
В общем, зам погибшего всех опросил и у всех проверил нейросети. У всех было чисто. Так что оставили выяснение причин смерти майора до прибытия, тело убрали в мешок для перевозки трупов и положили в трюме эсминца.
Следующие двое суток прошли как-то нервозно. Казалось бы, разведчики – люди закалённые, но смерть майора заметно ударила по ним. И только когда мы вышли в нужной системе, все немного приободрились. Теперь в кресле капитана сидел второй майор, зам прошлого. Фамилия у него интересная – Осел. Не Осёл, а Осел.
Сразу после выхода я, матерясь, начал маневрировать – щита-то нет! – и, к счастью, удалось избежать столкновений с обломками. Быстро просветил систему – она была пустой, только виднелись следы боя. Я понял, что тут произошло.
– Свежий бой, – известил я командира. – Сутки, максимум двое. Победитель или победители ушли.
– Вызывай наших, – приказал он. – Передай код опознания.
– Кого наших? – не понял я и показал на экран, где боевой радар высвечивал обломки. – Вот они, наши.
– Уверен?
– Да, вон корма от нашего крейсера. Остальное в виде мусора. Видимо, детонация была. Не реакторов, чего-то послабее. Может, боеприпаса, ракет, например.
– Зафиксируй всё – и уходим.
– Господин майор, а наши?
– Думаешь, кто уцелел? И противник не подобрал?
– Могли уцелеть.
– Хм, ладно, рискнём. Давай свой личный код идентификатора.
– Есть.
Я включил оборудование связи и выдал в эфире свой код, сообщая, что в системе работает корабль 3-го флота республики, и запрашивая информацию о выживших. Отозвались двое, прятались в обломках, оба в скафандрах. Это была десантура, а скафандры у них экранируют, потому их и не засекли сканерами.
Я приблизился, они перепрыгнули на борт и прошли шлюзование. Спасённые встретили наше появление с огромным облегчением, чуть не плакали: они уже почти потеряли надежду. Пока майор общался с парнями, одного из которых с переломами ног сразу отправили в реаниматор, я продолжал слать вызовы.
Потом я позвал второго из парней, который был командиром взвода в звании мастер-сержанта, и он с нашего оборудования стал отправлять запрос. И сразу поступили три ответных сигнала: две спаскапсулы, находившиеся на спутнике одной из планет без атмосферы, и ещё один выживший техник в скафе. Мы сначала забрали его, тоже поломанного от взрыва, а потом спустились к капсулам.
Капсулы я взять не мог, только пассажиров. Они перешли к нам на борт, и нам пришлось поделиться с ними скафандрами: у многих их не было. Всего было спасено тридцать семь человек. Поскольку эсминец мог брать не больше двадцати – система жизнеобеспечения на большее не рассчитана, – половине спасённых пришлось сидеть в скафандрах.
После этого я, поднявшись с поверхности спутника, разогнался и ушёл в прыжок. Придётся прорываться своими силами. И нам это удалось. От директората мы ушли, а вот наши загнали нас в ловушку. Причём действовала глушилка гипера, не сбежишь. Пришлось сдаваться, но своим можно.
Пока нас проверяли, я, сидя в карцере, прикинул расклады по своему первому заданию. Жаль, крейсер потеряли, но задание наша группа, похоже, выполнила. Об этом прямо не говорили (вообще была компания молчунов), но по их виду было ясно, что всё сделали как надо.
