Разобрав закорючки в конце записки, Вера снова вздохнула и стала одеваться. Проснулась она в хорошем настроении и на Мишку не обиделась, но все равно жалела, что соседка ушла и не встречает ее утром с новостями о расследовании. Вера любила слушать Мишкины аудиосообщения, к которым сама же соседку приучила, но еще больше она любила смотреть на Мишкино лицо, когда та объясняла свою очередную находку. Подумала даже, что надо сказать Мишке, чтобы записывала сообщения не голосом, а сразу видео.
Аудиосообщения, которых соседка успела записать десяток, Вера прослушала, пока чистила зубы и заваривала кофе. Мишка звучала весело, но Вера уже давно научилась по голосу определять степень усталости соседки – та явно так и не ложилась.
С места преступления Мишка поехала сразу по местам, в которых появлялся убитый, по тем кафе и барам, которые ей удалось установить самой. Ехать пришлось в случайном порядке, потому что открывались все эти места в разное время и в тот момент, когда Мишка начала свой маршрут, открыты были только бар и антикафе в противоположных концах города.
Фотографии из тех мест, которые опознать не удалось, Мишка скинула Вере, и Вера, сев за стол, быстро эти фотографии просмотрела. Со всех снимков на нее смотрел черноволосый Голос. Иногда он обнимал девушку или парня, в паре мест был сфотографирован с несколькими людьми. Большинство мест были незнакомые, но на одной фотографии Вера задержала внимание. Голос тут стоял за барной стойкой, опирался о плечо накачанного бармена. За их спинами тянулась полка с бутылками, среди которых Вера заметила два розовых пластиковых стаканчика. Стаканчики были неудобной формы – очень широкие у основания и еще больше расширяющиеся кверху, так что их легко можно было принять за плошки.
– Это такой клуб-слэш-бар в центре, – наговорила Вера в телефон, перекинув Мишке фотографию. – Называется «Б-Гема». Я там в прошлом году была на концерте.
У нее и самой в инстаграме где-то была фотография с одним из этих стаканов.
«Доброе утро, – написала Мишка. – Ты хорошо спала? Не обижаешься?»
– Нет, – сказал Акся. Они с сестрой сидели под крыльцом молельни. Юлик довел их до спален и ушел, но Акся видел, что мелкая еще не до конца определилась, а значит, ее нужно было наставить. Он взял ее за руку, вывел на двор и к молельне, к стене под крыльцом, возле которой молились младшие.
– Да откуда ты знаешь? – Сестра провела пальцами правой руки по ладони левой. – Ты не знаешь.
– Юлик не наваждение. У черта, даже в человеческом образе, рога остаются и хвост. Про хвост не знаю, а рогов, ты видела, нету, – сказал Акся.
– А ты не знаешь, – сказала сестра, – у черта рог может быть на животе. Или в подмышке. Или вообще на попе. Ты же его без штанов не видел. Может, у него хвост, а прямо под ним рог.
– Это сказки. – Акся, чтобы сестра поняла, стал жестами показывать. Щелкнул себе рот ладонью, покрутил пальцем в воздухе, потом хлопнул, не сильно, чтобы не шуметь, себя по колену. – У черта рог или на голове, или иногда на лице, как борода.
– Баба рассказывала, – сестра сделала надменное лицо, такое, что Аксе сразу захотелось ее ударить, – что рога могут где угодно быть.
– Баба – дура, – сказал Акся, – и не знает ничего, свои сказки она выдумывает все, а ты веришь.
– Ты просто не знаешь. – Сестра опять показала на ладони, потом потерла запястье, провела пальцем по щеке. – Баба ничего не выдумывает, просто ты дурак.
– Ты еще просто в школе не училась. – Акся вспомнил дневную Бабину сказку. – Ты думаешь, у нас в колодце Кощей сидит?
– А ты сходи и проверь. – Сестра зевнула. Акся успел забыть, что мелкие обычно всю ночь спят.
– Я проверю. – Акся поднялся, потянул сестру за собой. – Пошли.
