Женщина снова выла. Человек, сидевший на дне колодца, очень хотел на нее прикрикнуть, но повышать голос было нельзя. Он ждал, что однажды люди наверху забудут о нем и спустят вниз ведро с каким-нибудь провинившимся ублюдком. Тогда человек схватил бы ублюдка, выдернул из бадьи, свернул ему шею, а потом вскарабкался наверх по веревке.
Он каждый день упражнялся. Отжимался, упершись ногами в стену, по локоть погрузив руки в гадкую жижу. По ночам пробовал взбегать по стене, раз за разом, срываясь и пробуя снова. Он больше не молился, потому что от молитв тело ослабевало. Он это понял на третью неделю в колодце – молитвам отец его научил для того, чтобы он никогда до конца не принадлежал себе. И то же самое отец делал с другими своими детьми. Промыл им головы, набил чепухой про Царствие Небесное. А человек на дне колодца знал, что никакого Царствия нет. Есть только ад, и есть земля над адом. И из ада нужно было выбраться на землю. И пройти по земле, сметая тех, кто ад создал, кто скидывал в ад гнилые объедки, кто в ад плевался. Человек запрокинул голову и беззвучно завыл, издеваясь над корчащейся от боли женщиной.
– Ева? – спросил отец. Он вышел из леса, размахивая длинной палкой, в которой Ева узнала ружье, висевшее обычно в молельне. Сама она видела его только однажды, когда отец показывал старшим мальчикам, как стрелять, но все, кого пускали в молельню на уроки, рассказывали про это ружье.
Ева отвечать не стала, вытянулась, прижала руки к груди.
– Ты зачем ночью ушла? – спросил отец. – Ты волков не боишься? Бесов?
Про волков Ева не думала, а от бесов думала уберечься крестным знаменьем.
– Сюда иди. – Отец протянул к ней свободную правую руку. Ева послушно подошла. Отец взял ее за шею, а потом ударил по плечу прикладом ружья. Когда Ева заревела, ударил еще раз, в живот. Потом отец подхватил ее, перекинул через плечо и еще раз ударил, по бедру.
– Я тебя наставить хотел, – сказал отец. – Думал, Баба тебя наставит. Но, видимо, Юликову дурь из тебя придется по-другому выбивать. Посидишь денек в погребе. Посмотришь на образ.
Ева задергалась, попробовала вырваться, но отец ударил ее еще раз, по ноге, так что девочка выгнулась, закричала.
– Кричи, – сказал отец, – здесь можно. Потом, когда в Обитель вернемся – кричать там нельзя. Братья спят.
Он пошел обратно через лес, иногда поправляя девочку, чтобы она не сползала. Один раз ткнул ее ружьем – девочка не отозвалась. Потеряла сознание.
– Слушайте меня внимательно, – сказала Мишка Алексею. – Сюда, возможно, скоро приедет девушка. Такая не слишком высокая, не знаю, правда, как она сейчас выглядит. Лицо суровое.
Алексей кивнул, весь подобрался.
– Она убийца, та самая, которая пыталась подорвать меня в Москве, – сказала Мишка. – Но арестовывать ее пока нельзя. Вам я это сообщаю, потому что вы сейчас под моим начальством. Понятно?
Алексей кивнул. Он уже совершенно свыкся с тем, что им будет командовать подросток.
– Я сейчас схожу к Вере, скоро выйду, – сказала Мишка. – Если девушка придет до моего появления, сразу меня зовите, но ее из поля зрения не выпускайте. Понятно?
Алексей снова кивнул. Мишка встала со скамьи, пересекла коридор. Осторожно открыла дверь в палату.
– Вер, – говорил Станка, – я боюсь, нам придется перенести кафе. И мою квартиру.
Он улыбался. Его друг тоже. Вера смотрела на них осуждающе.
– Они не верят мне, – сказала Вера вошедшей Мишке, – что я упала с лестницы.
– Что ты! – Станка повернул голову к Мишке. Его тело при этом осталось неподвижно, как будто он состоял только из головы, прикрученной к пластиковому манекену. – Я просто пытаюсь придумать, как сделать так, чтобы ты могла приходить в гости и при этом не подниматься на четвертый этаж без лифта. Ладно вверх. Но как ты будешь спускаться?
– За руку, – сказал Леша. – Будем водить ее туда-сюда.
– Хватит, – сказала Вера. – Я еще не до конца оправилась.
Соседка выглядела веселой, но Мишка видела, что она устала. Видимо, друзья сильно ее вымотали.
– Мне нужно с Верой поговорить, – сказала Мишка. – Это личное.
– Соседские дела? – спросил Леша.
– Да, – сказала Мишка. – Нужно обсудить квартплату за декабрь.
Друзья засобирались.
– Спасибо, что пришли, – сказала Вера. – Я ценю.
– Вы… – Станка поднял вверх руку, – здоравливай.
Леша кивнул.
– Да, пожалуйста. Я надеялся, что, когда ты к нам приедешь, мы сможем увидеться не в больнице.
Вера вздохнула и улыбнулась.
– Давайте, – сказала она.
Друзья вышли, а Мишка села на стул у койки.
– Прости, – сказала она. – Я не должна была тебя так подставлять.
– Я же сама попросила их пригласить, – сказала Вера. Она все еще улыбалась, но Мишка чувствовала, что эта улыбка дается соседке с трудом.
