– Дело дрянь! Мне кажется, что пора сматываться.
– Зачем нам удирать, если Дэйтлон предложил нам работу без риска?
– Это ложь! Он похож на политикана, когда тот рвется к власти, он лжет на каждом слове. Дэйтлону крышка! Теперь я это понял. Не хочу морочить тебе мозги подробностями, но скажу одно. Если мы уйдем из этого гнезда, то в накладе не останемся. Я не блефую, Люк. Деньги у нас будут! Мы найдем им применение, но придется на время залечь на дно.
– Загадочный ты парень, Стив. Одно могу тебе сказать, ты принял верное решение, что высказал мне все это. И ты прав, когда говорил, что мы повязаны одной веревочкой, выживать придется вместе. И деньги у нас будут. Во всем ты прав. А теперь нам остается выполнять предписания. Завтра утром мы тихо уедем.
– С некоторыми отклонениями в маршруте.
– Что ж, я не возражаю, если мистер стратег этого желает. Будем выполнять предписания Тэй.
Джилбоди вздрогнул.
– Откуда ты знаешь?
– Это моя работа. Если бы я мало знал, тебя не было бы на свете. Кто тебе сказал о телеграмме Эвелин Фричетт? Кто предупредил о коротышке Токси? Знания не бывают случайными, Стив.
– Не такой ты простачок, каким кажешься.
– Простачкам легче живется.
– Резонно.
– Тихо!
Они замерли, глядя в окно гостиной. Из своей комнаты вышла Тэй. Люстра горела, ярко освещая помещение. Она подошла к столу и нажала на секретную кнопку. Ящик открылся. Тэй вздрогнула, словно из него выскочила мышь. Она обшарила ящик, но конверт исчез. Тэй закрыла стол и злобно взглянула на лестницу, ведущую на второй этаж.
Люк усмехнулся.
– Что она потеряла? – тихо спросил Стив.
– Она ищет то, чего там уже нет. Она решила, что это взял Дэйтлон.
– О чем ты?
– О том, о чем тебе еще рано знать.
Дэйтлон стоял у окна и вдыхал холодный воздух. На подоконнике стояла полная окурков пепельница. Лицо его оставалось ледяным, как ветер с Мичигана, а глаза пустыми, как выпитые до дна стаканы.
Дверь приоткрылась и в темноту комнаты проскользнула Шарлотта. Скинув с плеч черную накидку, она, как кошка, тихо подкралась к нему со спины.
– Ну, малышка, говори, – пробурчал Дэйтлон, не поворачивая головы.
– Пакет взял Люк.
Крис развернулся лицом к девушке.
– Любопытная новость, а я его всерьез не воспринимал.
– Он все время за всеми следит. Ему не резон задирать голову кверху, а то бы он понял, что со второго этажа следят за ним.
– Он смазал мне планы, но тем хуже для него. Пусть сам получает чемоданы. Ему придется положить их в багажник нашей машины, это избавит меня от хлопот таскать их. Ну, а какие решения приняла Тэй?
– Она мечется. Завербовала Стива.
– Сколько она ему обещала?
– Они разговаривали на веранде. Я плохо слышала, но сумма его поразила, это можно было понять по его лицу.
Крис усмехнулся.
– Молодец, старушка, не теряет форму. Работает с размахом. Стив ей нужен в качестве носильщика. Кто-то же должен прийти за деньгами, и этот кто-то должен быть ее мужем. К тому же рискованно заходить туда самой, а вдруг на меня наткнется.
– А как же ее доля?
– Она ее уже получила, и эти деньги лежат на ее счету в Европейском банке. Ее интересует доля других. Конечно, бедняга Стив ничего, кроме пули, не получит. Но ему будет позволено положить деньги в багажник и довезти ее до половины дороги в аэропорт. Но на шоссе ей станет нехорошо, он будет вынужден остановить машину, вывести ее на свежий воздух и свалится под откос, потяжелев на девять граммов.
– А Слим, Чико и Джо?
– Вот эти люди получат денег столько, что им хватит на всю оставшуюся жизнь. Есть еще одна девочка, по имени Бетти Грэйс. О ней мы тоже не забудем. В этой игре никто не останется в проигрыше. Каждый в ней получит свое, то, что он заслужил и заработал. Но вряд ли эти люди останутся со мной. Моя миссия закончена, голубка! Осенний ветер разнесет обо мне славу по Мичигану и улетит в небеса. А теперь давай спать. Завтра мы отдыхаем, а вечером смотрим «Манхэттенскую мелодраму» с Кларком Гейблом. Изумительное будет кино, я уже предвижу его сладостный финал.
Темень стояла беспросветная, тучи заволокли все небо. Ледяной ветер с Мичигана врезался в сосновый бор, пронизывал его насквозь и взлетал по холмам вверх.
Никто не ждет в это время милосердия от природы. Солнечных дней уже не бывает, а дожди прекращаются на час или два, но не больше.
